Если бы человек осознал необходимость периодически насыщать свою душу, установил для этого определенный способ и время, нашел и использовал внешние символы этой пищи и пробудил бы скрытую в звуке энергию путем определенного, выраженного в слове ритуала, то буквально возносил бы сокровище на небеса, помогая создавать то вечное построение, в котором и через которое сможет действовать
Некоторые формы пищи и жидкости содержат больше по количеству и лучше по качеству, или степени, огненных жизней, чем другие; среди них пшеница, вино и вода. Они легче разлагаются на составные части и усваиваются, потому эти огненные жизни быстрее и более основательно освобождаются от зависимости от более грубых форм материи и легче поддаются воздействию желудочного сока.
Сказанное Мною может показаться умалением великого духовного идеала, однако Я отнюдь не подвигаю вас к принижению или умалению какого-то одного идеала, но был бы рад помочь вам возвысить все идеалы, а также понять, что естественный закон управляет как духом, так и материей.
Нет более священной функции, нежели снабжение тела пищей, и нельзя представить себе более унизительного процесса, чем простое насыщение желудка ради удовлетворения аппетита.
Какое бы положение ни занимал человек – будь он рабом или хозяином, невоспитанным или утонченным, он всегда имеет свой идеал Бога, хотя, быть может, и не осознанный, искаженный, неправильно понятый или даже осмеянный им. Мы можем не осознавать этого идеала до тех пор, пока какое-то замечательное качество или черта характера в нас самих или в других не пробудят вдруг наше уважение или восхищение, после чего мы начинаем искать проявления этого или подобных ему качеств и в конце концов объединяем все, что смогли заметить, создавая из всего этого идеал, который становится для нас воплощением Силы, Красоты и Добра. Вот этот идеал и есть наше первое реальное осознание Бога. Из уважения и почитания постепенно пробуждается либо страх, либо любовь к этому идеальному Богу, в зависимости от нашей силы и способности соответствовать требованиям, составляющим наше послушание, или от нашего страстного стремления к какому-нибудь выражению любви, которая, как нам кажется, неотъемлема от этого идеала. Другие народы создали своих собственных богов, характер которых по тем или иным причинам не совсем похож на наших, и если они противоречат нашим идеалам, мы тотчас начинаем проводить сравнения, при этом всегда умаляя чужих богов и превознося наших собственных. Некоторые из атрибутов богов древних людей отвечают скорее нашим понятиям о дьяволах, но это и неудивительно, ибо в их религиозных инстинктах преобладал страх.
Некоторые из наших более воинственных собратьев, будучи неспособными честным путем, спокойно аргументируя свое мнение, убедить своих сотоварищей в превосходстве своих богов, полагают, что они могут пытками, обманом и даже выстрелами вбивать свои идеи в сознание оппонентов.
Чрезмерный эгоцентризм мешает многим людям даже попытаться понять идеалы других. Они считают само собою разумеющимся, что чуждые им идеалы богов должны быть ничтожным предметом, судя по представшей перед ними внешней форме поклонения и отказываясь верить, что предрассудки или бессвязное бормотание почитателей таких идеалов могут хоть в какой-то мере творить или представлять заслуживающий внимания великий Идеал Высшей Мощи, Силы и Мудрости. При этом они совершенно игнорируют тот факт, что у упомянутых отправителей культа, в отличие от наших более культурных рас, могло быть гораздо меньше возможностей для развития образной или описательной способности, и что будь мы в состоянии правильно интерпретировать их «незрелые» представления, то нашли бы в них идеал, сходный с созданным нами самими. Не всегда восхищение и восторг перед зрелищем кровавых сцен и проявлением крайней жестокости, столь порицаемых нами в религиях некоторых наций и племен, выражали требования и качества их богов. За всем этим могло скрываться огромное восхищение перед сверхчеловеческой мощью, стойкостью и способностями, которыми они наделили своих Богов и благодаря которым могли быть наказаны их враги и обеспечена собственная безопасность. Когда же восхищение и поклонение перед более благородными атрибутами и качествами уступило место наслаждению от совершения сознательной жестокости, тогда дьяволы похитили одеяние Бога и теперь применяют его в пользу темной стороны жизни.
Если бы мы могли принять тот факт, что каждое благородное, искреннее и доброе качество, атрибут или предмет, который мы способны различить, поистине есть часть Бога, то это помогло бы нам сформировать правильное представление о Божестве.
