Прежде всего по отношению к понятию бесконечного выяснилось, что существование в своем бытии в себе определяется, как конечное, и переходит за предел. Природа конечного, как такового, состоит в том, чтобы превосходить себя, отрицать свое отрицание и становиться бесконечным. Таким образом бесконечное не стоит над конечным, как нечто готовое, так чтобы конечное имело и сохраняло место вне его или под ним. Равным образом, мы сами восходим над конечным в бесконечное лишь в качестве субъективного разума. Когда говорят, что бесконечное есть понятие разума, и что мы посредством разума возвышаемся над временным, то предполагается, что это происходит, нисколько не касаясь конечного, которое не участвует в таком внешнем для него возвышении. Но поскольку конечное само возвышается до бесконечности, то, что движет его в этом смысле, не есть внешняя сила, а собственная его природа состоит в том, чтобы относиться к себе, как к пределу, и притом как к пределу, как таковому, так и к долженствованию, и восходить над ними, или, правильнее, отрицать их, как отношение к себе, и быть выше их. Не снятие конечности вообще есть бесконечность вообще, но конечное только таково, что само собственною природою направляется к этому результату. Бесконечность есть его утвердительное определение, то, что оно есть поистине в себе. Таким образом конечное исчезло в бесконечном, и то, что остается, есть только бесконечное.
<p>b. Взаимодействие конечного и бесконечного</p>Бесконечное есть; в этой непосредственности оно есть вместе отрицание другого, конечного. Таким образом, как сущее и вместе как {74}небытие другого, оно есть категория нечто, как определенного вообще; затем, так как оно есть рефлектированное в себя, вообще чрез посредство снятия определенности происходящее существование, и потому положено, как существование, отличенное от своей определенности, — оно возвращается в категорию нечто с некоторою границею. По этой определенности конечное противостоит бесконечному, как реальное существование; таким образом они в качественном отношении остаются одно вне другого; непосредственное бытие бесконечного восстановляет бытие его отрицания, конечного, которое уже казалось исчезнувшим в бесконечном.
Но бесконечное и конечное находятся не только в этих категориях отношения; обе стороны определяются далее просто, как другое, одно против другого. Именно, конечное есть предел; положенный, как предел, оно есть существование, положенное с определением — переходить в свое бытие в себе, становиться бесконечным. Бесконечное есть ничто конечного, его бытие в себе и долженствование, но последнее, как рефлектированное в себя, как исполненное долженствование, как относящееся только к себе вполне утвердительное бытие. Бесконечности присуща удовлетворенность, состоящая в том, что исчезают всякая определенность, изменение, предел и с ними вместе самое долженствование, которое снимается, полагается, как ничто конечного. Как это отрицание конечного, определяется бытие в себе, которое таким образом, как отрицание отрицания, утвердительно в себе. Но это утверждение, как качественно непосредственное отношение к себе, есть бытие; тем самым бесконечное приводится обратно к той категории, что ему противостоит конечное, как некоторое другое; его отрицательная природа положена, как сущее, следовательно, как первое и непосредственное отрицание. Таким образом бесконечному присуща противоположность с конечным, которое, как другое, остается вместе с тем определенным, реальным существованием, хотя оно в своем бытии в себе, в бесконечном, вместе с тем положено, как снятое; бесконечное есть не-конечное бытие с определением отрицания. В противоположность конечному, кругу сущих определенностей, реальностей, бесконечное есть неопределенно пустое, потустороннее конечного, имеющее свое бытие в себе не в своем существовании, которое есть нечто определенное.
Поскольку бесконечное в противоположность конечному полагается в качественном отношении, как другое относительно другого, оно должно быть названо ложным бесконечным, бесконечным рассудка, которым оно признается за высшее, за абсолютную истину; для того, чтобы привести рассудок к сознанию того, что, думая найти себе удовлетворение в примиренности истины, он погружается в непримиренные, неразрешенные, абсолютные противоречия, и служат те противоречия, в которые он впадает со всех сторон, приступая к употреблению и разъяснению этой своей категории.
