Мой дорогой друг!
Я чувствую себя ужасно обескураженным (ментально) этим непрекращающимся состоянием неизбежного противодействия и продолжающихся атак на наши твердыни? В течение всей моей тихой сознательной жизни я никогда не встречал человека более цепкого и неблагоразумного. Я так не могу продолжать, проводя свою жизнь в бесполезном протесте; и если вы не можете распространить свое дружеское влияние на него, нам всем придется расстаться в недалеком будущем. Я был у Когана, когда получил письмо, которое прилагаю, и Коган был совершенно возмущен и назвал все это дело тибетским названием, означающим "комедию". Не то, что он стремится "творить добро" или "помочь успеху Т. О" Это просто, верите вы мне или нет, ненасытная гордость в нем; свирепое интенсивное желание чувствовать себя и показать другим, что он "избранный", что он знает то, о чем другие едва могут догадываться. Не протестуйте, это бесполезно. Мы знаем, а вы не знаете. На днях Коган слышал идиотские, но до боли искренние жалобы "жены" и обратил на них внимание. Не таков человек, который стремится стать "совершенной душой", и тот, кто способен писать о брате теософе так, как он писал мне о Ферне, тот не теософ. Пусть это будет строго секретно, не доводите до его сведения ничего, кроме того, что он прочтет сам в моем письме к нему. Я хочу, чтобы вы прочитали оба письма, прежде чем отнести их к нему, и я прошу вас присутствовать, когда он их будет читать.
Я посмотрю, что можно будет сделать для полковника Чезни и полагаю, что Джуль Кул следит за ним. Думаю, что я первый раз в жизни пришел в настоящее уныние. Все же ради Общества я бы не хотел терять его. Ладно, сделаю все, что могу, но опасаюсь, что когда-нибудь он сам испортит суп.
Мой дорогой Хранитель, боюсь, что нынешние письма по теософии немногого стоят, ибо я работал, основываясь на слишком буквальном понимании некоторых фрагментов из вашего письма о Дэва-Чане. Кажется, положение случайно убитых и самоубийц подвержено опасности привлечения их на сеансы.
Вы писали: "Но существует другой вид духов, которых мы упускаем из виду – самоубийцы и случайно убитые. Духи обоих этих видов могут сообщаться и оба должны дорого платить за такие посещения… " (К. Х. Правильно.) И далее, рассмотрев детально положение самоубийц, вы говорите: "Что касается жертв несчастных случаев, их положение еще хуже… Несчастные тени… отрезанные в полном расцвете земных страстей… Они суть пишачи и т. д. Они не только губят своих жертв и т. д. "
(К. Х. Опять правильно. Запомните, что исключения подтверждают правило.)
А если они ни очень плохи, ни очень хороши, "жертвы несчастных случаев и насилия" извлекают новую группу Сканд из медиума, который их привлекает.
(К. Х. Я объяснил это положение на полях корректуры. См. примечание.)
Вот над этим текстом я работал. Если это не должно быть изменено, или каким-то образом, пока что мне неизвестным, эти слова имеют не то значение, которое, казалось бы, им принадлежит, может быть, будет лучше аннулировать совсем эти два письма или же хранить их для полной переработки. Предупреждение сделано в слишком торжественном тоне и опасности придано слишком много значения, если это отнести только к самоубийцам, и в последнем после корректуры удаление "случайно убитых" сделает остальное смешным, потому что тогда мы разделяем самоубийц только на чистых и возвышенных, и медиумистических людей и т. д.
Мне кажется, навряд ли подойдет, если даже оставить письмо в стороне, хотя оно и не заключает в себе этой ошибки, ибо у него не было бы reison d`rtre, если бы за ним не последовало бы письмо.
Оба письма отправлены к Стейтону Мозесу для переброски в "Свет" – первое отсюда почтой 21 июля, второе – последней почтой – вчера. Теперь, если вы решите, что лучше их остановить или аннулировать, я как раз успею протелеграфировать домой Мозесу, как поступить. Я это сделаю немедленно, как только об этом получу телеграмму от Вас или от Старой Леди.
Если ничего не будет предпринято, они появляются в "Свет" такими, как они написаны, т. е. как рукопись с присланной корректурой, исключая несколько малых ошибок, которые, как я вижу, сделала моя жена, переписывая их.
В общем, это очень неприятная путаница. По-видимому, я был неосмотрителен, посылая их домой, но я думал, что так тщательно прочитал изложенное, в вашем длинном письме о Дэва-Чане.
В ожидании ваших приказаний Всегда преданный вам А. П. С.
