По одному делу, во всяком случае, я сознаюсь в своем незнании. Я не могу понять, почему выражение, употребленное мною в отношении ответа Е. П. Б., данного К. К. М., должно было вас шокировать; и почему бы вам возражать на "изощрение моей изобретательности"? В случае, если вы этому приписываете другое значение, чем я, тогда мы оба в тупике за отсутствием взаимного понимания. Поставьте себя на миг на мое место и посмотрите, не стали бы вы изощрять всю изобретательность, какой обладаете, в таком случае, как у К. К. М. и Е. П. Б. В действительности, нет противоречия между той цитатой из "Изиды" и нашим позднейшим учением. Кому-то не слыхавшему о семи принципах, постоянно трактуемых в "Изиде", как троичность, без всяких дальнейших объяснений, это, несомненно, должно было показаться таким противоречием, что лучше не надо. "Пишите так и так, дайте до сих пор, но не более" – постоянно говорилось ей, когда она писала свою книгу. Это было в самом начале нового цикла, в дни, когда ни христиане, ни спиритуалисты не думали, уже не говоря об упоминании о более, нежели двух принципах в человеке – теле и Душе, которую они называли Духом. Если бы у вас было время заглянуть в спиритуалистическую литературу того времени, вы бы нашли, что у всех феноменалистов, как и у христиан. Душа и Дух были синонимами. Е. П. Б. была первая, кто действуя по приказам Атрия (его вы не знаете), объяснила в "Спиритуалисте" разницу между "психе" и "ноус", "нэфеш" и "руах" – Душой и Духом. Ей пришлось приводить весь арсенал доказательств, цитаты из Павла и Платона, из Плутарха и Джеймса и т. д. прежде, чем спиритуалисты признали, что теософы правы. Это было, когда ей приказали написать "Изиду" – год спустя после основания Общества. И так как там поднялась такая война около этого, бесконечная полемика и возражения о том, что не может быть в человеке двух душ, мы решили, что еще преждевременно давать публике больше, чем она в состоянии усвоить, пока они не переварили "двух душ". И, таким образом, дальнейшее подразделение троичности на семь принципов осталось неупомянутым в "Изиде". Так как она повиновалась нашим указаниям и писала, умышленно вуалируя некоторые свои факты, разве теперь, когда, по нашему мнению, пришло время дать большую часть истины, если и не всю, мы должны оставить ее в беде? Разве я или кто-нибудь из нас оставили бы ее когда-либо, как мишень для спиритуалистов, чтобы они стреляли в нее и насмехались над противоречиями, когда они только кажущиеся и вытекают из их собственного невежества, незнания полной истины; а истину они не стали бы слушать. Также поймут ли они истину даже теперь кроме как с протестами и величайшими оговорками? Несомненно – нет. И когда я употребляю слово "изобретательность", которое может быть американским жаргонным выражением, поскольку я знаю, и может у англичан иметь другое значение, но я не подразумевал "хитрость", ни чего-либо подобного "увертке", но просто хотел обозначить затруднение, в котором я находился, чтобы объяснить правильное значение, имея перед собой бесконечный неуклюжий абзац, который настаивал на перевоплощении, не вводя ни одного слова, указывающего, что последнее имеет отношение только к животной душе, не к духу, к астральной, но не духовной монаде.
