Перед его внутренним взором предстали все люди, находящиеся в радиусе двадцати метров. Он начал мысленно просматривать их поверхностные мысли. Охранник графа, охранник этого же графа, купец, мечтающей о какой-то женщине с пышными формами, охранник их объекта, сама графиня… и вдруг стена. У него даже создалось впечатление, что он о нее ударился. Ни одной поверхностной мысли он не смог прочитать в голове этого человека. Мысленно вспомнив, где тот сидит, он так же мысленно усмехнулся, представляя, что сейчас скажет своей спутнице.
— У нее есть скрытая охрана, — сказал он. — Думаю, что сама графиня о ней даже не подозревает.
И замолчал, изображая некую задумчивость. Наследница рода Голицыных не выдержала спустя пять секунд.
— Кто он?
— Индеец-полукровка. Высшая защита, даже подступиться к нему не могу, — на что его спутница скривилась.
— Графиня? — девушка быстро взяла под контроль свои эмоции.
— Судя по быстрой смене картинок, спит.
— Пусть войдет командир отряда, — последовал новый приказ.
Граф быстро нашел человека и передал ему образ княжны, что означало: она требует его к себе. Спустя полминуты тот вошел в каюту.
— Полукровка, — сказала его хозяйка, — тихо приведите его сюда. Аккуратно и осторожно: он очень опасен — скрытая охрана объекта.
— Сделаем, — ответил тот и вышел из помещения.
Ее люди сработали четко, и спустя пять минут в каюту привели так не понравившегося ей молодого человека. Теперь-то она поняла свою неприязнь, каким-то своим чувством определив противника. Выразительно посмотрела на Ласси, который ушел в себя, но спустя полминуты удивленно произнес:
— Посадите его и обыщите.
Тот дернулся, но воины были наготове, и его бок окрасился кровью, попавшей на его тряпку, в которую были замотаны крестьянские серпы. Их тут же положили на стол, рядом легло свидетельство о подданстве Российской Империи, пара монет и банковская карта. И воин, обыскивавший парня, развел руками, говоря, что это все.
— Какие богатые нынче пошли полукровки, — недовольно процедила сквозь зубы княжна. — Что там?
Это она обратилась с вопросом к магу, который снова принялся за свои прямые обязанности. Но изумление, которое читалось на его лице просто огромными буквами, сказало, что снова что-то пошло не так.
— Удивительно, но у него такая мощная защита разума — врожденная, — произнес он.
Теперь он встал, положил руки тому на голову и вновь ушел в себя. И вот сейчас его лицо выражало сильную борьбу: то кривилось, то на нем появлялось победоносное выражение, вновь сменяющееся досадой. Так прошло пять минут, но Марья Бенедиктовна прекрасно знала, что в ментальных областях это время может быть растянуто на часы, если не сутки.
А вот выражение лица парня явно говорило о том, что он ведет серьезное сражение. Все эти пять минут княжна просто ощущала волны, исходящие от него. Но сейчас оно расслабилось, словно тот потерял сознание либо уснул. Все это время находящиеся в комнате даже дышали очень тихо, чтобы ненароком не нарушить концентрацию менталиста.
— Ух, — устало произнес он. — Он действительно не при делах, просто летит в Новосибирск поступать в их школу магии. Я подправил немного последние его воспоминания — теперь он уверен, что просто поговорил с вами. К сожалению, сделать что-то большее я не могу.
— Он точно ничего не будет помнить?
— Абсолютно. Все его воспоминания с момента, когда к нему подсел ваш охранник, будут заключаться в том, что вы его пригласили к себе и некоторое время разговаривали. Плюс небольшая симпатия к вам. Нет, но какая врожденная защита! Не знаю, кто его отец, но мать — не меньше жрицы, у них в Ацтекской Империи женщины тоже могут являться ими, в отличие от Союза Племен. Только у них появляются менталисты, да и то крайне редко. А у него, — взгляд на парня, — наверняка, отец тоже из ментальных магов.
— Раэш Арэшхиллса, — прочитала Голицына документ. — Ну и имя — язык сломаешь, пока выговоришь. Зато не забудешь и не пропустишь мимо ушей новость, паче чаяния она появится в прессе. Надо взять его на заметку.
Тут ее взгляд упал на окровавленный сверток, напоминавший по форме крестьянское орудие труда. Он так и лежал на столе.
— Про кровь не забыли?
— Нет, — усмехнулся тот, — войдя в каюту и увидев вас, он неудачно дернулся, поранив себя.
Он взял в руки сверток и, чуть натянув ткань, разрезал ее, а из небольшой дырки, находящейся посреди пятна крови, показался кончик серпа.
— Приведите его в чувство, — приказала она графу.
Спустя полминуты молодой человек открыл глаза, уставившись на княжну.
— Вот мы и закончили разговор, — улыбнулась она ему. — Можешь идти.
Они вышли, и почти сразу раздался чуть ли не крик полукровки:
— Но там же она! Моя ненаглядная!
— С симпатией вы очень перегнули палку, — процедила сквозь зубы княжна. — Начинаем, — сказала она командиру отряда, который так и остался внутри каюты.
Тот вышел из помещения, но буквально через минуту вернулся.
