В самолете она уснула. Когда начали снижаться, она проснулась, чувствуя себя совершенно разбитой и испытывая острую жажду. Плохая погода сопровождала самолет всю дорогу из округа Колумбия, и турбулентность измучила всех пассажиров. За серой пеленой не видно было даже крыльев самолета, но она слишком устала, чтобы волноваться за свою безопасность. К тому же мысли были по-прежнему заняты Дином, и ни на что другое она не отвлекалась. Уставившись в иллюминатор, она вспоминала прикосновение его рук, его теплое дыхание на своей коже.
Вспоминались последние слова, которыми они обменялись в аэропорту, холодное и торопливое прощание под дождем. Не нежное расставание влюбленных, а дежурная любезность деловых партнеров, спешащих по своим делам. Она ругала себя за новую преграду, которую возвела своими руками, ругала и его — за то, что позволил ей уйти. В очередной раз Вашингтон оказался городом раскаяния и испачканных простыней.
Самолет коснулся земли под проливным дождем. Она видела, как суетятся на летном поле рабочие в брезентовых куртках с натянутыми капюшонами, и мысленно готовила себя к тому, что ее ждет впереди. Поездка домой, в квартиру, где она уже никогда не будет чувствовать себя в безопасности, потому что там побывал он.
Взяв багаж, она вышла из здания аэропорта и еле удержалась на ногах под порывом мощного ветра с дождем. Длинная очередь утомленных ожиданием пассажиров выстроилась на стоянке такси. Оглядев ряд лимузинов, припаркованных на другой стороне улицы, она с облегчением увидела табличку с фамилией РИЦЦОЛИ в окне одного из них.
Она постучала в окошко водителя, и стекло опустилось. Это был другой шофер, не тот пожилой негр, что вез ее вчера из дома в аэропорт.
— Да, мэм?
— Я Джейн Риццоли.
— Едете на Клэрмон-стрит, верно?
— Да.
Шофер вышел из машины и открыл для нее заднюю дверь.
— Прошу, садитесь. Я положу ваш чемодан в багажник.
— Спасибо.
Она проскользнула в салон и устало вздохнула, уютно устроившись на мягком кожаном сиденье. Там, на улице, под проливным дождем визжали сирены и скрипели тормоза, а мир внутри лимузина был исполнен благословенной тишины. Она закрыла глаза, когда автомобиль вырулил с территории аэропорта и покатил в сторону Бостона.
Зазвонил ее сотовый телефон. Встрепенувшись, она пошарила в сумочке, роняя на пол ручки и мелочь, пока не нащупала телефон. Ответить ей удалось лишь на четвертый звонок.
— Риццоли.
— Говорит Маргарет из офиса сенатора Конвея. Я занималась организацией вашей поездки. Я просто хотела проверить, как вы добрались из аэропорта домой.
— Спасибо. Я уже в лимузине.
— О! — Последовала пауза. — Что ж, я рада, что все прояснилось.
— Что именно?
— Звонили из службы заказов, подтвердили, что вы отменили встречу в аэропорту.
— Нет, водитель ждал меня. Спасибо.
Она нажала отбой и нагнулась, чтобы поднять с пола все, что упало из сумки. Шариковая ручка закатилась под водительское сиденье. Потянувшись за ней, она вдруг обратила внимание на цвет коврика: темно-синий.
Она медленно выпрямилась.
Они как раз въехали в туннель Каллахан, который тянулся под Чарльз-ривер. Движение здесь было медленным, и они еле тащились по бесконечной бетонной трубе, тускло освещенной фонарями.
Риццоли сидела, не двигаясь, устремив взгляд в стену туннеля. Она думала о Гейл Йигер и похоронной процессии, о лимузинах, медленно тянувшихся к кладбищенским воротам.
Она вспомнила об Александре и Каренне Рентах, которые прибыли в аэропорт Логан всего за неделю до своей гибели.
И еще вспомнился Кеннет Уэйт, у которого отобрали водительские права. Человек, которому не разрешалось управлять автомобилем, тем не менее возил свою жену в Бостон.
Супружеская пара садится в машину. Хорошенькое женское личико отражается в зеркале заднего вида. Она откидывается на спинку кожаного сиденья, расслабляется, едет домой, не подозревая, что за ней наблюдают, что мужчина, чье лицо она даже не запомнила, в этот момент решает, что она — именно то, что нужно.
Туннель все тянулся, пока Риццоли по кирпичику выстраивала свою теорию. Комфортабельная машина, плавный ход, кожаные сиденья, мягкие, словно человеческая кожа. Безымянный человек за рулем. Все располагает к тому, чтобы пассажир чувствовал себя уютно, расслабленно. Он ничего не знает о своем водителе. Но водитель знает имя пассажира. Номер рейса. Улицу, где тот живет.
Движение остановилось. Далеко впереди замаячил выезд из туннеля, серое пятно света. Она смотрела в окно, не решаясь взглянуть на водителя, опасаясь, что он заметит ее напряжение. Ладони вспотели, когда она потянулась в сумочку за телефоном. Она не достала его — просто сидела, ощущая его в руках и решая, что делать дальше. До сих пор водитель ничем себя не выдал, не дал повода для подозрений.
