Только тут Джахан заметил, что рядом с Миркой стоит молодой парнишка – худенький темнокожий африканец лет шестнадцати. То был Аби, новый работник, которому поручили ухаживать за Чотой. Душа у него была добрая, но опыта не имелось совершенно никакого. Джахан не доверил бы ему и кролика, не то что слона.
– Что случилось? – выдохнул он.
Мирка отвел глаза:
– Слона нет в сарае. Похоже, сбежал.
Джахан отбросил одеяло, вскочил на ноги и принялся отчаянно трясти Аби за плечи.
– А ты где был? Почему ты за ним не приглядывал?
Юноша болтался в его руках, как тряпичная кукла. Мирка оттащил Джахана в сторону.
– Парень ни в чем не виноват. Зверь начал буйствовать, порвал цепи. Никто и никогда не видел его в такой ярости.
– Значит, на то была причина, – буркнул Джахан. – Чем ты рассердил Чоту?
– Ничем, – дрожащим голосом ответил Аби. – Не представляю, что это на него вдруг нашло.
Джахан натянул шаровары и побрызгал себе в лицо водой. Втроем они вышли из сарая. Сарай был пуст, слона и след простыл.
– В какую сторону он пошел? – спросил Джахан.
Мирка и Аби переглянулись.
– К главным воротам. Стражники не смогли его остановить.
У Джахана упало сердце. Сумеет ли он отыскать Чоту в огромном городе, прежде чем слон попадет в беду?
– Мне нужны лошадь и разрешение выехать за ворота, – сказал он.
– Мы немедленно пойдем к главному белому евнуху, – пообещал Мирка. – Конечно, он будет в ярости, когда узнает, что мы упустили слона. Но отыскать зверюгу необходимо.
Вскоре Джахан уже скакал по городским улицам, не имея ни малейшего понятия, в каком направлении двигаться. Город представлялся ему запутанным лабиринтом, в котором затерялся слон. Немолодой гнедой жеребец переходил на галоп крайне неохотно, предпочитая ему рысцу. Площади и базары, мимо которых проезжал Джахан, были пусты и непривычно тихи.
Свернув за угол, Джахан столкнулся с ночным дозором – караульным и двумя янычарами. Караульный взмахнул дубинкой и заорал:
– Ну-ка, стой!
Джахан покорно остановился.
– Ты кто, джинн?
– Нет, эфенди, я такой же человек, как и вы, – ответил Джахан.
– Тогда слезай с лошади. Что ты делаешь на улице в такой час? Почему нарушаешь порядок, заведенный султаном?
– Эфенди, я работаю во дворце, – сообщил Джахан, держась одной рукой за седельную луку, а другой протягивая караульному письмо с разрешением выехать за дворцовые ворота ночью. – У нас сбежал один зверь. Я должен поймать его и вернуть назад.
Караульный пробежал письмо глазами и спросил:
– А что за зверь?
– Слон, – ответил Джахан. И, поняв по глазам своего собеседника, что это слово не говорит ему ровным счетом ничего, пояснил: – Слон – самый большой зверь на земле.
– Как же ты собираешься поймать такую громадину?
– Я всю жизнь ухаживаю за ним, – произнес Джахан, и голос его дрогнул. – Он меня послушается.
В правоте собственных слов Джахан отнюдь не был уверен, но, к счастью, караульный прекратил расспросы, вернул погонщику письмо и кивнул, разрешая ему продолжать путь. И караульный, и янычары провожали всадника глазами до тех пор, пока он не скрылся за поворотом.
Лишь увидав муэдзина, идущего к мечети для утренней молитвы, Джахан осознал, как долго продолжаются поиски. Он вспомнил старое кладбище над бухтой Золотой Рог и разговор, который давным-давно состоялся у них с Санграмом.
«Про слонов рассказывают удивительные истории, – сказал тогда индус. – Говорят, они сами выбирают место, где им хотелось бы умереть».
Когда Джахан добрался до кладбища, легкое облачко закрыло луну, а ветер принес соленое дыхание моря. Он сразу увидел среди могил темный силуэт, огромный, как гранитный валун. Соскочив с лошади, Джахан устремился вперед:
– Чота?
Гранитный валун тихонько качнулся.
– Зачем ты сюда пришел?
Чота поднял голову и тут же виновато опустил ее. Беззубый его рот открывался и закрывался, как будто он хотел что-то сказать в свое оправдание.
– Дурачок ты, дурачок! До чего же ты меня напугал! Не делай так больше!
И Джахан, заливаясь слезами, обнял хобот слона.
Вместе они встретили рассвет. Вместе наблюдали, как небо стало алым, точно драгоценный шелк, развернутый купцом на прилавке. Перед ними расстилался Стамбул: холмы, извилистые улицы, кипарисы. Джахан смотрел на город, слушал крики чаек и явственно ощущал: наступает пора прощания. Время, которое ему было суждено провести в этом городе, подходит к концу. Удивительно, но он не чувствовал печали. Он знал, что печаль придет позднее. Она всегда запаздывает.
Джахану удалось уговорить Чоту вернуться в зверинец. Слона поместили в сарай, приковали цепями, наполнили поилку водой, а кормушку – свежим кормом. Казалось бы, о происшествии можно забыть. Но Джахану после этого пришлось осознать то, о чем он прежде ухитрялся не думать. Слон чувствовал близость смерти. И хотел встретить свой конец в одиночестве.
