Синан Юсуф Мутамид с интересом разглядывал лежащие перед ним вещи. Судя по его сосредоточенному взгляду, они представлялись малышу загадкой, которую необходимо разгадать. Тем временем женщины ворковали, называя его ласковыми именами и упрашивая взять что-нибудь в ручку. Мальчик не обращал на них внимания. Неожиданно он протянул ручонку и схватил амулет, висевший у меня на шее. Талисман, который, как утверждала даки дей, защищал от дурного глаза.
– Что это может означать? – в тревоге спросила Амина.
Я рассмеялся и обнял жену, не заботясь о том, что подумают о нас ее сестры.
– Поверь, это не предвещает ничего дурного, – сказал я. – Выбор нашего сына означает лишь одно: в этой жизни он будет сам принимать решения, не довольствуясь готовыми.
Когда мы выходим из дому, прохожие таращатся на нас во все глаза. Порой досужие остряки нагло ухмыляются мне в лицо, намекая, что такому старому пню не пристало иметь столь молодую и прекрасную жену. А некоторые оказываются столь дерзкими, что откровенно спрашивают, удается ли мне исполнять свои супружеские обязанности. Устав от столь навязчивого внимания, мы изобрели иной способ ходить по улицам. Жена моя идет впереди с ребенком на руках, а я медленно бреду сзади, любуясь ими. Амина ласково поглаживает сына по головке, а он с доверчивой улыбкой прижимается к материнскому плечу. Их голоса доносятся до меня, как шелест морских волн, омывающих далекий, очень далекий город. Глядя на них обоих, я думаю о том, что после моей смерти они точно так же будут гулять вдвоем. Однако мысль эта отнюдь не пронзает меня печалью, а, напротив, наполняет мою душу надеждой. Возможно, слегка грустной надеждой.
