Двойная жизнь чиновника Администрации Президента и серийная гибель в Москве состоятельных людей таинственным образом связаны. Ученик и друг Бешеного Константин Рокотов и его команда берутся за расследование дела, но встречают яростный отпор неведомого противника. Становится ясно, что пришла пора Савелию возвращаться в Россию...
Если по предыдущим книгам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по прозвищу Бешеный, прошу простить Автора за короткое напоминание об основных событиях одиссеи нашего героя. Делается это для тех, кто впервые встречается в этой, девятнадцатой, книге серии с главными персонажами повествования.
Итак, Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году, трех лет от роду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений… Был несправедливо осужден. Чтобы доказать свою невиновность, бежал из колонии, встретил свою любовь — удивительную девушку по имени Варвара, был реабилитирован, но во время столкновения с врагами потерял любимую — Варвара погибла.
В отчаянии он снова отправляется в афганское пекло, чтобы найти там смерть. Получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами и в горах Тибета обрел своего Учителя, прошел обряд Посвящения…
Обстоятельства сложились так, что Савелию Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить имя и фамилию. Он стал Сергеем Мануйловым: невысоким, плотного телосложения блондином с тонкими чертами лица и пронзительно–голубыми глазами.
В предыдущей книге «Ловушка для Бешеного» рассказывалось о том, как Савелий Говорков взвалил на себя миссию по поискам террориста номер один — Усамы Бен Ладена, чтобы обезвредить его и не дать уничтожать безвинных людей. Во время этих поисков Бешеному несколько раз чудом удается избежать гибели в расставленных коварным врагом ловушках…
Книга заканчивается так:
«…Тут и там валялись на скалах и плавали в море мертвые тела рейнджеров. Сержант Дойл лежал, свесившись с маленького пирса. Савелий осторожно перевернул его в надежде, что тот жив, но пульс щупать не пришлось: по остекленевшим глазам было видно, что Дойл мертв. Двое его подчиненных висели на веревках, по которым они пытались спуститься со скалы. Вероятно, их скосили очередью, когда они еще даже не успели коснуться ногами земли.
Бешеный встал и всмотрелся в даль. По лазурной глади Адриатического моря мчался мощный катер, вдалеке виднелся корпус огромного корабля. Все было кончено. Бен Ладен и на этот раз сумел всех перехитрить. Но как же близок был Савелий сейчас от победы!
Оставалось одно — возвращаться. Подойдя к главному входу в катакомбы, Савелий увидел, что отверстие тоннеля, выходящее наружу, завалено едва ли не до потолка мертвыми телами. Люди Лайна поработали здесь на славу.
Бешеный осторожно выглянул наружу…
Мертвая тишина вокруг…
— Роджер! — выкрикнул Бешейый.
Из‑за кустов показалась знакомая фигура. Лайн брел навстречу, приветственно помахивая ему автоматом.
Савелий понял, что бой был жарким, если в живых остался только этот хитрый цэрэушник.
У вас остался кто‑нибудь в живых? — поинтересовался на всякий случай Савелий у Лайна.
Боюсь, что нет! — строго ответил американец. — Они были солдатами армии США и с честью исполнили свой долг!
Они присели на пригорок: каждый задумался, что делать дальше. У Лайна хотя бы оставались грузовики, а у Савелия не было даже мобильного телефона. Но воспользоваться «гостеприимством» Лайна Савелию никак не улыбалось.
Нo тут в небе застрекотал вертолет. Бешеный не стал искать укрытие. Он словно предчувствовал — но финальный аккорд, который наверняка устроен Широши.
Вскоре вертолет опустился на небольшой полянке. И через несколько минут Бешеный понял, что не ошибся… Когда лопасти винта остановились и провисли, из салона выпрыгнула крохотная фигурка. Савелий с отвращением наблюдал, как к нему приближается мерзкий карлик по имени Фридрих. С ловкостью циркача он бросил ему трубку спутникового телефона, сам предпочитая оставаться на безопасном расстоянии. В трубке действительно зажурчал знакомый голос Широши:
Не огорчайтесь, дорогой Серафим Кузьмич! Мы, конечно, не победили, но ведь и не проиграли. Сами понимаете, наши главные бои впереди…»
Для любого россиянина Красная площадь и Кремль являются примерно такими же святынями, как для евреев — «Стена Плача», как для католиков — Ватикан, а для правоверных мусульман — храм Кааба в Мекке, где находится священный камень.
Понятно, что это фетиш. Кремль, олицетворяющий Центр земли российской, на самом деле стоит на небольшом куске земли, где существуют обычные человеческие страсти, с одной только поправкой: эти страсти гиперболизированы до предела и порой обнажены донельзя, а иногда докопаться до их сути бывает просто невозможно.
