Мир был поделён надвое. На планете, было два солнца. Одно чуть жарче другого. И лишь один объект, дарил ночи. К сожалению, я так и не увидел надвигающуюся ночь. За ней и за зимой приходилось ездить самому. Никто не мог поверить, но луна, навсегда загородила одно из солнц, превратив жаркие страны тем самым в холодные. Неожиданно предсказания древних цивилизаций начали сбываться.
Моему народу развязали войну. Но, это скорее был геноцид, чем война. Убивали всех и взрослых, и детей. Моих родителей убили, а я мог сгинуть вместе с ними. Но мне помогла выжить одна особенность при рождении.
Дело в том, что жители на одной стороне земли всю жизнь жили под слабым освещением, а на другой с более ярким. И те, и другие отличались друг от друга лишь глазами. Одни были с широкими, как луна зрачками.
Другие же, с узкими зрачками, как у демонов, потому что боятся солнечных лучей. Такая была пропаганда в стране. Поэтому мне могло и не повезти с моей мутацией, в школе все дети бы надо мной смеялись. И кто знает, какой бы из меня вышел, человек.
Но мне повезло, если это можно так назвать. После смерти родителей я был отдан в семью убийц, которые после убийств поселились в моём доме. А я был совсем маленьким и ничего из этого не помнил. Быть своим среди чужих, вполне нормально, если ты не знаешь, что чужой. Если ты не знаешь шокирующей правды.
А мне в детстве то и дело рассказывали одну и ту же басню, как «наш» храбрый народ отчистил землю от всякой нечисти, от этих нелюдей… от моих людей. «Это из-за них луна заслонила от нас дары солнца, это из-за них урожай перестал расти, а после и погрузился в вечную мерзлоту».
Лишь одна женщина знала правду о моём происхождении. Единственный человек, кого тяготило чувство вины за всё, что произошло. Лично так и не смогла сказать мне правду. Не выдержала и, повесилась. В прощальном письме рассказала всё, что мне следовало знать, о том, что на самом деле произошло и о том, как сильно она сожалеет, что не смогла ничего предпринять, чтобы спасти моих родителей. Это, пожалуй, единственный суицид на моей памяти, что смог повлиять на чужое сознание и произвести желаемый эффект. Вряд ли бы я поверил ей на слово, а так не было никаких скрытых причин или материальной выгоды. Мёртвые не рассказывают сказки. Вот и я решил никому не рассказывать и спрятал записку под половиком.
– И что же, ты чувствовал? Возненавидел своих предков?
– Трудновато возненавидеть того кого ты всю свою жизнь считал мамой и папой, даже не смотря на проступки ты все равно чувствуешь долг перед ними. Поэтому я начал ненавидеть себя за то, что не смог ненавидеть их. И бога за то, что произошло, ведь если бы он существовал, он бы этого не допустил, ведь, правда?
– Опять смеёшься, почему ты смог спасти меня, но не смог спасти мир.
– Я не настолько могуществен, как ты думаешь. Мои силы конечны. Я наполовину уменьшился, когда тратил энергию только на одного тебя. И до сих пор трачу. На атомы твоего тела. Они просто не способны существовать в этом мире и мне приходиться искусственно поддерживать их в устойчивом положении.
– А как ты тогда…
– Всему своё время.
– И сколько на это его уйдёт.
– Не переживай, у нас есть время всего мира и даже не одного. Сказал он и продолжил.
После похорон я пришёл к родителям за разъяснениями, но желаемого так и не получил. Они никогда не жалели о случившемся, и были как и обычно только рады. А я надеялся, что они просто сильно боятся правительства и его диктаторского режима вот и вторят повесточке. Но нет.
Я понял, что моя жизнь это ложь, и пустился в бега. То к чему готовили меня родители – моим никогда не было.
В поиске своего пути и своего предназначения, пройдя не малый путь, я очутился в меридиане, между тьмой и светом. Всю дорогу я задавался вопросом, почему мир так не справедлив, и в чем мой смысл жизни. И я бы пошёл дальше, вглубь мира льда и тьмы. Если бы меня не остановил один мудрец и не сказал, что мне нужно остановиться. И перестать спешить.
Судя по рукам – это был старик. По лицу же мало что было ясно, его скрывала зелёная шляпа из стеблей пажерни, сок корня которого имел солоноватый вкус и произрастал лишь в районах усиленного солнечного излучения. Поэтому я никак не мог уразуметь, от чего шляпа уже давно не стала соломенной.
– Дед, а ты где такую шляпку взял, спросил я.
– Сам сделал.
– Это как?
– Плести дело не хитрое, научить?
– Да я не об этом, да и зачем, я про растение, откуда оно у тебя.
– Да вот, сохранил пару зёрен.
– Это всё равно ничего не объясняет, как они без света то выжили?
– Пойдём, покажу.
Будучи сильно заинтригован, я последовал за ним. И не успел я опомниться, как уже стоял над сотнями пустых грядок. Лишь парочка из них довольствовалась соседством с пажернью в их рядах. Должно быть, он уже собрал весь урожай, подумал я. Но куда он его дел? Не успел я спросить, как он говорит.
Это всё что выросло, правда, не считая шляпы, сказал он. Остальные же погибли без света.
