— Подожди, мне нужно… — На самом деле я и представить не могла, что мне на самом деле было нужно, но договорить не успела. Просто забыла, что сзади находится пропасть и холодные объятья горной реки.
Твердь под ногами пошатнулась, вниз посыпался песок и камни, увлекая меня за собой. Как сквозь слой войлока послышалось паническое: «Сашка, хватайся!». Друг успел перехватить моё запястье, но наткнулся на кожаный браслет, который расстегнулся, оставшись в его руках.
Меня же потащило вниз со страшной силой, как героев классических ужасов затаскивает под землю стая изголодавшихся мертвецов. Или мне просто казалось, ибо падать в пропасть всегда до поседения страшно. Пальцы уцепились за камни, но они были до того острыми, что я не смогла за них долго держаться, только кожу с ладоней содрала.
В глазах зарябило небо, край обрыва и такой невероятно далёкий Димка, а я падала спиной прямо в пасть жестокой водной стихии.
Что произошло дальше, пожалуй, полностью сказать не ручаюсь. Должно быть, я зажмурила глаза в самый последний момент, обречённо ожидая удара о воду, и перед ними в течении пары секунд пронеслась чья-то жизнь. Собственная или чужая — разобрать было невозможно. Калейдоскоп из картинок складывался в сознании, тут же распадаясь на части, чтобы показать новый образ, а я не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мой мозг не выдерживал. Казалось, в голове одновременно роился целый улей из мыслей и фраз, ничего не значащих, но упорно жужжащих, как затёртая виниловая пластинка, и от этого становилось почти физически больно.
Но потом всё прекратилось. Угасли мысли и чувства — будто в центре черепной коробки кто-то выключил старый советский телевизор, только что работавший на полную мощность. Знаете, как бывает? Картинка меркнет, сворачиваясь в тонкую белую полосу в центре экрана, а от внезапно возникшей тишины начинает звенеть в ушах.
Было ли это игрой воспалённого разума, последствия стресса или шутки судьбы? На задворках сознания маячили дурные догадки, сейчас казавшиеся незначительными, но за одну я всё-таки сумела зацепиться. Я умираю, кажется? «Не хочу умирать» — эта мысль поразила как разряд молнии и она же заставила меня очнуться.
Какофония из звуков ворвалась в сознание, и среди неё небело шума воды — только треск рвущейся ткани и сухого ломающегося дерева. Вместо обжигающего холода реки, тело окатил жар. Даже воздух переменился, оказавшись горячим как у раскаленной докрасна печки. Но за открытием того, что я нахожусь не в воде, всё-таки последовал болезненный удар.
Падение пришлось на спину и, хотя оказалось чем-то смягчено, выбило весь воздух из лёгких. Я попыталась перевернуться и вздохнуть, но от боли этого сделать не получалось. Кажется, вновь упала, только уже на колени. Зрение всё ещё оставалось нечетким, перед глазами плясали размытые пятна. Всё что мне оставалось — стоять на четвереньках, и изучать окружающий мир практически на ощупь. Под пальцами оказался песок и камень — теплый, слегка шершавый, а по спине стекало что-то липкое. Кровь? Не будь я атеистом, точно бы решила, что попала прямиком в ад. Но, даже если и так, что я ужасного успела сделать в жизни чтобы подобное заслужить?! Да, бывало, хулиганила по мелкому, но за такое же не бросают прямиком на адские сковороды, правда?
— Вставай немедленно, шпана! — кто-то отдал приказ, выплюнув злобное оскорбление, и я поняла, что обращаются ко мне, только когда чужой ботинок прошелся по рёбрам.
От подобного я не смогла не то, что встать — упала навзничь, уткнувшись лицом в дорожную грязь. Щёку будто огнем опалило, а в рот забился песок, но то были мелочи по сравнению с болью которую принес пинок. Человек видно не пожалел силы, вложив в удар всю свою ярость, но за что?! Хотелось взвыть от боли, но из открытого рта не вылетало ни звука. На инстинктах у меня получилось только скрючиться в позе эмбриона и прикрыть голову руками от предстоящих ударов, но их, как ни странно, не последовало. Только презрительное фырканье откуда-то сверху и ругань — странная, едва понятная. Мне казалось, что разговаривают на чужом языке, с одной стороны — ясном, а с другой — совершенно новом. Значения одних слов я могла понять, а другие были абсолютно незнакомы, и это пугало. Но более пугало, то что даже находясь не совсем в ясном сознании, тему разговора я смогла уловить и она напрямую меня касалась.
— Вы посмотрите, что это делается?! — шипел мужчина, — Спрыгнул прямо с крыши, а теперь развалился! О Рахшер — покровитель, говорил караванщик, что Дарнас полон мерзких Шиа, но никто не сказал мне город кишит ещё и оборванцами! Не для того я прошёл Кровавую пустыню, доставив наи из садов солнечного Аллиона, чтобы какой-то паршивец испортил мне весь товар!