Спокойствие обрушилось на меня, стоило руке Кайрина лечь на плечо.
— Мой ученик разговаривает, Сайдамир, но вы не вызываете в нем подобного желания. И только позвольте себе отпустить в отношении Бесмана подобное оскорбление ещё раз, тогда я не поленюсь самолично лишить вас языка. Это будет верным речением, ведь для того, чтобы считать деньги не обязательно уметь говорить. Правда?
— Повелитель не одобрит! — Сайдамир, который только что сиял «дружелюбной улыбкой», тут же преобразился, став похожим на ощерившуюся крысу. Черные глаза его, маленькие, словно бусины, злобно заблестели.
— Но не осудит. За мной, Бес.
Раздувать скандал дальше мужчина не стал, и я смогла расслабиться, только когда он остался далеко позади. И Боже, как же я была рада, что Карающий за меня заступился.
— Сайдамир джан Хани — второй имперский казначей. — Опережая мой вопрос, высказался Кайрин, — не женат. Любитель вина и живого товара. Пока тебе лучше с ним не пересекаться.
Я выслушала краткую характеристику, и поморщилась, когда представила, что придется к нему прикасаться. Ведь «пока не стоит пересекаться», вполне может значить, что в дальнейшем наша встреча не исключена. Да мне придется кучу народа перелапать! Пожимать руку этому типу, или ещё кому-то более мерзкому. Я пока не совсем понимала, как это должно происходить, но перспектива пропускать через себя их грязные мыслишки, опротивела уже сейчас. Сказать себе в очередной раз, что я со всем справлюсь?
Я поняла, что мы пришли, когда носом уперлась в вооруженную охрану в количестве четырёх поджарых воинов, по стройке смирно стоящих у огромных резных дверей. Подчинившись приказу Карающего, один из мужчин взялся за кованую ручку в виде тонких переплетающихся гадюк, и со скрипом отворил проход. Сказать, что я была заинтригована — ничего не сказать, ибо о планах Кайрина не догадывалась даже близко, но место, в котором мы оказались, опровергло все мои предположения.
Заподозрить неладное можно было по звукам музыки и пряному запаху цветов, который мешался с чем-то дурманящим и резким, похожим на благовония или ароматические свечи. Все это напомнило мне атмосферу, которая царила по ночам в борделе, стоило только выбраться из кухни и подняться наверх, где девочки принимали клиентов. Я никогда не выходила к ним, чтобы подать угощение, или убрать со стола, и даже желания сделать это ради интереса у меня не возникало, ибо отлично знала, что от увиденного буду не в восторге.
— Карающий? — Я обернулась на учителя, желая убедиться, что все в порядке.
— Проходи, тебе понравится. — Заверил тот и усмехнулся.
После ответа мужчины я забеспокоилась ещё больше, но отнекиваться не стала. Кайрин пропустил меня вперёд, прошел сам, и следом за ним в дверь просочилась пара бесшумных охранников.
Обстановка перед глазами разительно переменилась, и я едва сдержалась, чтобы не заверещать от восторга. Коридор, в котором мы очутились, был открытым и широкие сводчатые окна во всю стену, разделялись лишь колоннами, по которым ползли растения, увитые мелкими белыми цветами. Нещадно палило солнце, но они ничуть не увядали, а наоборот — будто тянулись поближе к свету. Снаружи, судя по всему, был внутренний двор, но я посчитала ребячеством подбегать к перилам и заглядывать вниз, чтобы разглядеть его как следует, тем более Карающий наверняка бы не стал ждать, пока я утолю своё любопытство, насладившись пейзажами. Он уверенно вел нас в отдельную башню, и стоило нам в ней появиться, как я замерла, не решаясь сделать и шага вперед.
Просторный зал с верхним этажом, на который вела пара крутых лестниц с перилами из молочно-белого камня, был наполнен зеленью. Маленький круглый фонтан, вымощенный голубой плиткой, бил струями чистой искрящейся воды, в которой плавали пурпурные лепестки чайных роз, наполнявших пузатые кадки, которые я не смогла сосчитать при всем своём желании.
И тут были женщины. Много женщин и все красивы, будто собраны коллекционером — тонким ценителем девичьих прелестей. Девушки самой разной наружности от волооких смуглянок с шелковыми черными волосами, до медно-рыжих зеленоглазых красоток — плавных и гибких, как дикие кошки, восседали на мягких пуфиках расположенных вдоль стен, смеялись, заплетали друг другу замысловатые косы, перебирали струны лиры, звенели бубенцами на тонких запястьях и пели.
Несколько девушек, одетых в изумительные лёгкие платья всех мыслимых расцветок, ткань которых летела и переливалась как органза при каждом движении тела, танцевали, и так, что я застыла на месте, наблюдая за этим зрелищем. Пластичные, мягкие движения легких рук, перебирающих воздух, завораживали. Точеные изгибы бедер, двигающихся в такт глухих ударов барабана, должно быть, могли свести с ума любого мужчину.
— Ну как, впечатляет? — Тихо шепнули мне на ухо, и я словно очнулась, почувствовав на волосах дыхание Кайрина. — Гарем императора прекрасен, но только не увлекайся.