А пока что в жизни Хэтти происходило что-то необычное, даже странное. В блистательном (но довольно неосведомленном и даже наивном относительно мирской жизни) мозгу Джона Роберта родилась идея. Возможно, он чувствовал себя виноватым по отношению к внучке и не хотел, чтобы его можно было обвинить в умышленном пренебрежении опекунскими обязанностями. А может, просто хотел избавиться от необходимости организовывать кругосветные путешествия Хэтти и надзирать за ней. Как бы то ни было, он решил, что Хэтти нужна постоянная компаньонка — в былые времена такую назвали бы камеристкой. И в поисках этой кандидатуры Джон Роберт явился в Эннистон. Ему нужна была девушка-англичанка, он нуждался в советах и не хотел тратить много времени. Он приехал и расположился в Эннистонском королевском отеле (поскольку дом в Заячьем переулке в это время был сдан жильцам). Он заранее написал Уильяму Исткоту (Роза Исткот к тому времени уже умерла), но Исткот оказался в отъезде — на слете Друзей в Женеве. Помимо него единственным человеком в Эннистоне, которому Джон Роберт готов был довериться в этом деле, была Руби Дойл. Джон Роберт питал к Руби не то чтобы привязанность, но своего рода уважение со времен Линды Брент, когда Руби, молодая, но с виду почти такая же, как сейчас, столь действенно помогла ему, проделывая все в полной тайне. Руби была какой-то монументальной «вещью в себе», что импонировало Розанову как философу. Руби, едва умевшая говорить, не умела лгать. Он чувствовал, что Руби сделает то немногое, что в ее силах, без суеты и не осложнит дела никакими глобальными идеями. И еще она умела держать язык за зубами. Джон Роберт, скрытный по характеру, не хотел, чтобы его идею обсуждали в Эннистоне. Он написал Руби и вызвал ее в отель. Руби не умела ни читать, ни писать, но, как мне рассказывали, она отнесла письмо в цыганский табор. Разумеется, Алекс она не сказала ни слова. Когда Джон Роберт объяснил, чего хочет, Руби тут же ответила совершенно бесстрастно, что у нее есть родственница, кузина, которая сейчас без работы и может подойти профессору. В каком именно родстве состояла указанная девушка (ее звали Перл Скотни) с самой Руби, а также с Дианой — было неясно, и об этом ходили разные слухи. Кто-то говорил, что они все сводные сестры, а скорее всего, никто ничего доподлинно не знал. Руби говорила, что носит фамилию отца, Перл носила фамилию своей незамужней матери, которую бросил мужчина, и Диана тоже носила фамилию своей брошенной незамужней матери (Дэвис), пока не вышла замуж за пресловутого Седли. А может быть, идея об их родстве была навеяна сходством имен — Перл, Руби, Диамант[66]. Джон Роберт побеседовал с Перл в Лондоне и решил, что она подойдет. Он вручил ей авиабилет до Денвера и указания, как найти Хэтти. Он также написал Марго, к ее удивлению, досаде и облегчению. Перл прибыла и обнаружила Хэтти: та проводила свои первые летние каникулы в полутемной квартирке в огромном многоквартирном доме, где жила и Марго. Хэтти пыталась делать намеченные на лето дела, страдала от мучительного одиночества и постоянно плакала. Ей было тринадцать лет, Перл — двадцать один.
Джон Роберт, родив идею, не проработал ее в деталях: например, он совсем не думал о том, что будет делать Перл, пока Хэтти в школе, и Перл пришлось самой напомнить ему об этом. Перл негде было жить в Эннистоне, и к тому же Джон Роберт ясно дал понять, что ее пребывание (и возможная болтовня) в его родном городе нежелательны. Решили, что Перл будет жить там же, где раньше, в северной части Лондона, и в свободное от обязанностей компаньонки время все так же работать секретарем на временных должностях, если захочет, конечно; при этом Джон Роберт будет продолжать платить ей щедрое жалованье в том же размере. Пансион Хэтти находился в Хертфордшире, и в обязанности Перл входило также навещать ее там, проверять, довольна ли она, и обеспечивать ее всем необходимым.
