Дом Тома представлял собой магический эксперимент по совмещению пространства: одна из дверей выходила в обычный подъезд обычного милого дома, построенного в обычном милом цивилизованном городе, другая его часть совмещалась с домиком, стоявшем на полянке огромного смешанного леса, а третья дверь выходила в испанский городок, в котором жила семья Тома.
Эрни, конечно, тоже был его семьёй — Том усыновил его в прошлом году.
Том и Эрни породнились неспроста: оба они обладали редким даром — они собирали и хранили сны, которые видели люди, хранили прямо в своей квартире.
Однажды Эрни по неосторожности провалился в туман — магическую субстанцию, позволявшую им самим и их городской квартире находиться в нескольких местах одновременно.
Из окна, в которое каждое утро влетали сны, которые они с Томом «отлавливали», каждый день открывались самые разные виды, в зависимости от того, какого настроения свежие сны преобладали.
Но увидеть танк, субботним утром выехавший из старого платяного шкафа, сломавший кровать, сбивший карниз и простреливший крышу, Эрни, признаться, никак не ожидал.
Однако, проблема заключалась не в самом танке, и не в шкафе, который «сломался»: вещи, которые Том хранил в нём, вероятно, сейчас находились там, откуда приехал сам танк. И Эрни очень сомневался, что рубашки, костюмы, свитера, халаты и простыни благополучно пережили войну, на которой внезапно оказались. Конечно, всего этого «добра» будет не хватать Тому, который привыкал к вещам и носил их годами, а то и десятилетиями. Но это, всё же, поправимо.
Карниз он тоже как-нибудь починит и замаскирует занавес, отделявший пространство, в котором хранились сны, от жилой комнаты, как научил его Том.
А вот замаскировать трёхмерный дом под обычную квартиру с неизвестно из какого времени и места взявшегося танком, застрявшем между кроватью и шкафом, увы, к приходу Нины не получится. А перенести встречу хотя бы на завтра тоже нельзя — слишком много им нужно сделать. Да и оставлять её одну на выходных не стоит: она и так не в себе после всего, что на себя взвалила. Была бы его воля, он забрал бы её у матери и уговорил бы Тома удочерить и её. Однако, увы, всё не так просто.
Что ж, нужно, хотя бы, постараться заделать дыру в крыше. Счастье, сегодня абсолютно ясный день, почти такой же тёплый, как в испанском городке, в который отправился Том.
Начать, однако, нужно с карниза, а для этого нужно извлечь из кладовки с маленькой дверцей стремянку, миновав злополучный шкаф с массивным танком. Зато теперь не придётся жаловаться, что нет времени на полноценные занятия физкультурой. Руки Эрни как будто загудели в предвкушении: конечно, он осознанно избрал главным делом своей жизни музыку, и всё свободное время посвящал игре на лютне, но он любил работать, простой труд был ему по душе, привычка работать руками, как будто сделала его тем, кем он являлся.
Эрни снял тапки, и, перейдя через пострадавшую кровать, взял старинный тяжёлый ключ от большой кладовки, в которой Том хранил всё на свете, в том числе, по счастью, и стремянку, которая с трудом протискивалась сквозь маленькую арочную дверцу, похожую на лаз. Приходилось ползти по-пластунски, пропихивая стремянку вперёд.
Заперев историческую дверцу, Эрни, водрузив стремянку на спину и прихватив под мышку ящик с инструментами, который он забрал из старого дома, в котором жил с дедушкой, снова совершил переход через кровать.
С карнизом он справился быстро: ввернул на место пару шурупов, подвесил и пропылесосил занавес; зачерпнул горсть порошка для маскировки, осторожно подул на ладонь в направлении ткани, произнёс несколько слов на древнем языке, начертил мелом на полу возле стены руну, которая тут же исчезла. Порошок взмыл в воздух ароматным облаком, «растекся» по ткани занавеса, как будто впитался в него. Воздух возле занавеса сгустился и задрожал, карниз «вжался» в стену. Теперь занавес не был похож на занавес: это был просто кусок стены, на которую были наклеены смешные фотообои: верблюд в тёмных очках играл в мяч с коровой, которая чему-то улыбалась.
Чинить ножки кровати сейчас не имело смысла, а вот крышу, несмотря на ясный день, заделать стоит хотя бы попытаться.
Эрни снова отпёр чулан-кладовку и направился к отдалённому углу, где лежало нечто, на первый взгляд похожее на доски и куски фанеры. Однако, подойдя ближе, Эрни обнаружил, что это просто стена сруба, в которую Том встроил очередной магический проём: колеблющийся в этом месте воздух визуально искажал древесную стену, как будто распилив её на куски.
Зато слева от проёма висела самодельная полка, на которой пылились какие-то блокноты.
На корешке одного из них раскосым, похожим на женский, почерком Тома было выведено: «Бытовые повреждения».
