– Не обращайте внимания на Рублу, он просто завидует. Видите ли, сам он ничем не увлекается. И никогда не увлекался.
Тут горбун макнул сигарету в чашку с кофе. Затем вылил похожую на патоку густую жидкость в блюдце и шумно отпил. Я с любопытством на него уставился.
– Зачем кидать в кофе пепел?
Горбун с презрением глянул на меня.
– А так горче, – с ненавистью буркнул он.
Да, похоже, мне еще многое предстоит узнать о принятых здесь правилах хорошего тона. Я решил не мешать горбуну наслаждаться едким напитком и повернулся к его спутнику.
Этот рафинированный джентльмен смотрелся несколько чужеродно в обшарпанном кафе Альберт-Холла. Он откинулся на спинку стула и принялся рассказывать об истории Калькутты, о ее роли в культурной жизни страны, о ее жителях и об уходящих в глубь веков ремесленных традициях. А я в ответ рассказал ему о своей неудачной поездке на экспрессе Фаракка. Джентльмену, судя по всему, уже доводилось слышать об этом проклятом поезде.
– Скажите, – подхватил он мою реплику, – что же привело вас в наш городок?
– Ну-у… – замялся я, не зная, с чего начать, – я тут приехал к одному человеку, но вот беда: никак не могу его найти.
– К кому же вы приехали?
– М-м… – промямлил я, – на самом деле, он известный иллюзионист.
– Иллюзионист? Правда?
– Да, я тоже очень этим увлекаюсь.
– Иллюзионист – это вроде Гудини и других фокусников в том же духе?
– Да, Гудини, и многих других.
– И как его зовут… ну, того, кого вы разыскиваете?
– Уверен, вы никогда о нем не слыхали.
Он картинно откинул прядь со лба.
– А вдруг?
– Я разыскиваю человека по имени Феруз… Хаким Феруз.
Горбун молча поднял голову. Утонченный джентльмен задержал на мне внимательный взгляд.
– Так вы о нем слышали?
– По правде сказать, слышал. Но скажите, откуда вы узнали об этом иллюзионисте?
– У него учился друг нашей семьи.
– Которого зовут?..
У меня мелькнуло подозрение: с чего бы этому джентльмену так живо интересоваться подробностями моих поисков? Но я тут же ответил:
– Его зовут Хафиз Джан.
– А когда вы найдете этого Феруза, – продолжил расспросы мой собеседник, – как вы докажете, что не выдумали все это?
– У меня есть рекомендательное письмо и особый талисман.
Уж слишком легко выбалтывал я все первому встречному, но этот изысканно одетый джентльмен так располагал к откровенности.
– И как вы узнаете Феруза при встрече?
– Хм… – тут я не на шутку задумался. – Уж узнаю, ведь он непревзойденный мастер по части иллюзий. Он может по желанию заставлять предметы исчезать и появляться.
Я замолчал, собираясь глотнуть теплого чая с мятой из поданного мне стакана. Но стакан исчез. Исчезли сахарница, молочник, пепельница, моя карта Калькутты, альбом с марками и даже небольшая, отдельно лежавшая кучка бразильских марок. Горбун опять шумно отхлебнул свой кофе. А его обходительный друг громко рассмеялся.
– Ну, здравствуй, – сказал он, все еще улыбаясь. – Я и есть Хаким Феруз.
– Как там поживает Хафиз Джан? – участливо поинтересовался Феруз. – Насколько мне известно, мальчики растут здоровыми, а жена уже не так страдает от ишиаса.
– Да, все так и есть, но откуда вы узнали? Хафиз Джан говорил, вы не общаетесь уже много лет.
– Ну, как… – пробормотал Феруз. – Сами знаете. Прикладываю ухо к земле и…
Горбун вскинул бровь, глядя на своего приятеля.
– Хафиз Джан был одним из моих лучших учеников, – как ни в чем не бывало продолжил Феруз. – Разве он вам не рассказывал? Давайте-ка сюда письмо и талисман… наверняка он прислал с вами тот самый безоар.
Я вручил ему письмо и талисман. Феруз аккуратно вскрыл конверт. Прежде чем вчитаться в написанные корявым почерком моего друга-пуштуна строки, он поднес бумагу к носу и трижды вдохнул. Обнажив в улыбке острые зубы, он сжал талисман в кулаке и сделал еще один вдох. Поначалу я сомневался, что передо мной и вправду Феруз. Но сомнения тут же рассеялись, когда я увидел, как трепетно он относится к письму и талисману.
И хотя вероятность нашей случайной встречи с Ферузом была один к десяти миллионам, сам он ничуть не удивился. Впрочем, такие совпадения не впечатлили бы и других индийцев, о которых пойдет речь на страницах этой книги.
– Итак, – наконец сказал учитель. – Чем могу служить?
От волнения у меня сердце забилось быстрей. Какой ответ я получу на свой единственный вопрос?
– Глубокоуважаемый Феруз, – я сглотнул подступивший к горлу комок, – я слышал, вы самый лучший из иллюзионистов современности. Сэр, я хотел бы у вас учиться… Господин Феруз… – тут я запнулся, – пожалуйста, возьмите меня в ученики.
Хаким Феруз, казалось, вовсе меня не слушал. Он наблюдал за тем, как официант закладывал виражи между столиками будто заправский фигурист. Потом он дважды вздохнул. Я терпеливо ждал ответа.
– Мне не хочется вас огорчать, – произнес он негромко, – но я с недавнего времени я удалился на покой. И больше не беру учеников.
– Но я проделал такой долгий путь, – воскликнул я в порыве эгоизма. – Меня отравили, ограбили, мне пришлось мыться в баке у дхоби, после переезда по Джити до сих пор все болит.
– Джити, – поежился горбун, – ужас какой.
