Положив трубку, Портерфилд ринулся к чемоданам. В этот момент старший мальчик разогнал чемодан с сестрой слишком сильно. Пролетев несколько футов, он опрокинулся, и девочка с распахнутыми в ужасе глазами упала на пол. Пять секунд она пролежала молча, потом раскрыла рот для крика. К этому времени Портерфилд был уже рядом:
— Ты в порядке, деточка? Давай с тобой поднимемся.
Он поставил девчушку на ноги, и она изумленно уставилась на него. Мамаша медленно подплыла к дочке со словами:
— Вот видишь! Видишь, что случилось!
Портерфилд взял чемодан и подошел к другому, сказав малышу, который помчался от него прочь:
— Извини, приятель, нужно успеть на самолет.
— Нет, я еще играю! — завопил ребенок.
Портерфилд обернулся за поддержкой к светловолосой женщине, но та смотрела на него обиженно и недоуменно.
— Я спешу, — сказал Портерфилд, взяв мальчика под мышки, и поставил его на пол. Тот заревел и начал брыкаться, а потом побежал к маме. Портерфилд спокойно покатил чемоданы к стойке «Американские авиалинии». За спиной слышались вопли малышей, наперебой взывавших к матери. Неожиданно кто–то толкнул Портерфилда в плечо. Обернувшись, он увидел долговязого очкарика лет тридцати с нимбом жидких волос на голове.
— Что произошло? Что вы сотворили с моими детьми?
— Ничего. Они играли и один упал. — Портерфилд отвернулся и поволок чемоданы дальше.
— Ну нет! — Очкарик схватил его за плечо.
Портерфилд снова обернулся, глаза сузились, а на губах выдавилась улыбка.
— Я опаздываю на самолет, — медленно проговорил он, — а о том, что случилось, спросите у вашей жены.
Очкарик заколебался, но все–таки повысил голос:
— Вы не имеете права так обращаться с детьми!
Рука Портерфилда быстро метнулась вверх и оказалась на плече мужчины. Со стороны это выглядело как дружеский жест, но за воротничком рубашки очкарика большой палец Портерфилда давил на трахею. Широко улыбаясь, Портерфилд наклонился к нему и заговорщицки прошептал:
— Я действительно тороплюсь и не хочу, чтобы мне мешали. Вернитесь к своей жене–корове и поросятам–детям и скажите, черт побери, что припугнули меня.
Портерфилд несколько ослабил нажим, и рот очкарика открылся, он беспомощно хватал ртом воздух.
— Убирайтесь! — шепотом приказал Портерфилд, последний раз хлопнув его по плечу.
Очкарик отступил на два шага. Постепенно самообладание вернулось к нему, и до семейства он добрался вполне развязной походкой.
— У вас есть билет на имя Портерфилда?
В ответ молодой человек в голубом блейзере со словами «Да, сэр» подал Портерфилду конверт. Внутри оказался билет на Сан–Диего через Лос–Анджелес. Долгая предстоит ночка.
— Зарегистрируйте багаж, сэр.
— Прекрасно, — пробормотал Портерфилд, получая две багажные квитанции.
— Выход номер семьдесят восемь, поторопитесь, сэр.
Портерфилд быстро прошел вестибюль, миновал детекторы металла и, не оглядываясь, поспешил к коридорам, ведущим в самолеты.
В полете он коротал время, читая журналы. В самолете не оказалось ничего, кроме ежедневников для финансистов — мучительные экономические расчеты каких–то людей, сфотографированных без пиджаков, в выглаженных рубашках с безупречными воротничками и при галстуках. Причины их шатаний из одной компании в другую были представлены как любовь к риску и новизне. В салоне также находились рекламные проспекты с фотографиями неимоверно дорогих изделий ручной работы, высоко оцененных европейскими специалистами. Можно было прочесть и специальные подписные журналы с ограниченным тиражом. Всюду валялись рекламы прекрасных отелей в городах, где Портерфилд когда–то провел немало времени — преимущественно в тропиках на океане, где огромные сооружения из стекла и стали загораживали неразбериху чумазых лачуг из металлолома и бросовой фанеры. Последний час полета Портерфилд проспал и проснулся свежим и отдохнувшим. Во время приземления он разглядывал трепещущие огни в бухте Лос–Анджелеса. Согласно билету, у него было лишь несколько минут, чтобы успеть на самолет в Сан–Диего.
В аэропорту хотелось позвонить Элис, но шантажисты — здешние и наверняка все время следят за ним. К тому же миссис Гуде оповестила Элис несколько часов назад.
Спускаясь к двери, люди налетали друг на друга. Портерфилд подождал, пока толпа рассосется, и вошел. Он прекрасно знал международный аэропорт Лос–Анджелеса, багаж уже отправился на самолет, следующий в Сан–Диего, поэтому он спокойно плыл по воле волн. Все должно кончиться через сорок пять минут — столько занимает полет туда. Видно, они разыскали способ избежать ловушки, которую он вполне мог для них приготовить, только вот какой — это возбуждало любопытство. Портерфилд надеялся, что его убивать не потребуется.
Зевая, он изучил расписание полетов на большом экране посреди вестибюля, затем направился к девятнадцатому выходу и сел подальше от толпы. Вдруг по радио прозвучал голос:
— Мистера Портерфилда просят взять трубку ближайшего белого телефона.
Голос в трубке звучал в точности как вчера в Вашингтоне:
— Мистер Портерфилд?
— Я.
— Пройдите к стойке «Американских авиалиний» у семьдесят второго выхода.
— Иду.
