Быстро просматривал страницы, некоторые абзацы читал. Судя по тексту, такие подробности могли знать домовые слуги или любовницы, уж слишком интимные детали приводились. А еще высказывания фигуранта о курсе правительства, самом государе. И не всегда лицеприятные. Противно стало. За время службы Павел сам вербовал агентов из разных социальных слоев, но то была служебная необходимость, для дела. А здесь – сколько денег проиграл в карты и кому. Или – привечает гадалок, прорицателей, звездочетов. И что? Главное для жандарма – не злоумышляет ли против государственного строя, императора.
Выбрал одну папку с фамилией генерала, начальника провиантских и фуражных складов, взвесил на руке. Листов около ста, тяжелая. И все о взятках, игре на скачках да любовницах.
Завернул папку в плотную бумагу и отправился к генералу на службу. Визитка снова сыграла роль пропуска. Войдя, поздоровался, положил папку на стол, развернул бумагу. Генерал взглядом так и впился в свою фамилию на обложке. Начал листать, а пальцы так и тряслись. А только страниц много, все быстро не изучить.
– Я могу оставить себе?
Павел поразился, как может мгновенно постареть человек. Морщины проявились, голос осип, как-то осунулся.
– Да, конечно. Еще вопрос – я смог доставить в укромное место еще несколько таких папок. О разных, но видных и известных лицах.
– Нескольких?
– Увы! В одном из домов случился пожар. Хозяйка отлучилась в церковь на службу, да видно из печи уголек вывалился, изба загорелась.
– Ай-яй-яй! Беда какая! Но Господь-то саму спас. Кабы не молитва, так и сама пострадала бы.
– Вручить адресатам их папки мне несподручно. Случайно кто-нибудь увидит или фигурант проболтается. А все же я под Судейкиным хожу.
– Понял. С вами поедет мой адъютант и все заберет. Не волнуйтесь, это надежный человек. А я сам потом всем раздам. Кстати, чем обязан?
Генерал глазами показал на папку. За несколько минут он уже успел оправиться от шока.
– Исключительно ради уважения!
– После сочтемся! Не люблю быть в должниках.
Генерал позвонил в колокольчик, сказал вошедшему адъютанту:
– Проедешь с господином, заберешь документы. Ни один листок не должен быть утерян! И сразу ко мне.
– Слушаюсь, ваше превосходительство!
Адъютант прищелкнул каблуками, кивнул.
На служебной пролетке быстро домчались до конспиративной квартиры. Павел сам сходил на этаж, вынес мешок. Не хотелось показывать квартиру, где он периодически встречался с осведомителями.
– Господин прапорщик, не окажете ли мне любезность?
– Ради бога!
– Не проедем ли мы по Казначейской улице?
– Ты слышал? – спросил адъютант у ездового. – Езжай по Казначейской.
Пришлось сделать крюк, зато Павел увидел у сгоревшего дома пожарных. У них вместо подвод деревянные бочки с водой на конной тяге. Да еще ручной насос, с рычагом-качалкой. Изба уже погашена, но от бревен то ли пар, то ли дым идет. Воры свою задачу исполнили. Для Судейкина удар. На службе несколько дней ходил хмурым. Пожар не только уничтожил архив, который собирался скрупулезно, на него было потрачено изрядно денег. И даже не это волновало Судейкина. Понимал он, что пожар не случайность. И ладно, если папки сгорели. А если перед пожаром их вывезли, доставили к министру внутренних дел или, даже подумать страшно – самому императору? Голову не снимут, но пошлют заведовать жандармским пунктом на Чуйский тракт, либо еще дальше, на границу с Маньчжурией, причем забудут о нем на многие годы. Переживал, аж глаза ввалились, темные круги под ними. Но время шло, никаких наказаний или действий со стороны министерства внутренних дел или царского двора не последовало, и Судейкин поверил, что дом сгорел по случайности. Был и еще маленький плюс в пользу этой версии. Когда приехали пожарные, им пришлось выламывать входную дверь, она была заперта на замок. Вот уж где пригодилось умение опытных домушников.
Для Павла вначале ничего не менялось. Так же продолжал службу, периодически бывал на дворянских собраниях. А месяца через четыре в Охранном отделении сразу двоим повышение в звании. Судейкину присвоили чин подполковника, а Павлу полковника. Получалось – вроде очередное повышение, но мелькнула у Павла мысль о неведомом благодетеле, ведь определенный срок он не выходил. А потом за выявление и арест двух рядовых народовольцев премирован был щедро – десятью тысячами рублей. Для него сумма астрономическая. И снова подумал о благодетеле или даже нескольких. Не забыли его труды по изъятию компромата. И не далее как три дня назад в его дверь постучал посыльный.
– Вам посылку велено передать. Распишитесь.
Когда посыльный ушел, Павел приложил небольшую бандероль к уху. Показалось – тикает внутри. Террористы до бомб с часовым механизмом еще не доросли, но все же вскрывал осторожно. А потом расхохотался. Воистину – пуганая ворона куста боится. В бандероли карманные часы швейцарской выделки в золотом корпусе. Откинул крышечку – заиграла мелодия. Часы с золотой цепочкой и замочком для часового карманчика. Полюбовался подарком, осмотрел работу. Отправитель неизвестен, ни записки, ни подписи.
