Голос у него был что надо. Громкий, басовитый. Сам же не красавец, ох, не красавец. Плотно сбитый, но с жирком. В меховую куртку одетый. Несколько родных зубов отсутствуют. Вместо них золотые вставлены. Ну и татуировок хватает. На шее, на кистях видны, под одеждой ещё много наверняка.
— Так ты его и видишь, — ответил я лениво. — Чего приперся?
— Не знаю, кто тебя поставил главным, пацан, но ты бы набрался уважения!
— Чего приперся, спрашиваю? Хватит сотрясать воздух.
Лесной Брат… тьфу ты, даже произносить мысленно это противно. Короче, мужик нахмурился. Желваками заиграл, челюстью подвигал. Это он меня так пугает, что ли?
— Лесник мне сильно задолжал. Ты его убил, а значит, теперь долг на тебе.
— С чего ты взял, что его убил я?
— Пусть твои люди, сути это не меняет!
— Вообще-то, его прикончил Зайцев, который у него работал начальником охраны. Вот с него и спрашивай.
— Где он?
— На леднике. Ждет, когда закопают.
— Он мертв? — дошло до мужика.
— Именно, — улыбнулся я.
— С чего я тебе должен верить? — до него дошло, что я издеваюсь, и он продолжил давить: — Раз город заняла ваша компашка, теперь долг на тебе!
— Ясненько… — сказал я лениво. — И сколько же мы тебе должны?
— Пятьдесят малых камней, двадцать редких и пять — легендарных! — выдал он, блеснув глазами.
Прямо на ходу, что ли, придумал? Долг был завышен раз так в пять, но это если не учитывать легендарные камни, которые товар штучный. Так-то сумма совсем уж космическая.
— Вы ведь сюда надолго пришли, да? — подался мужик вперед и включил режим уговоров, лучше делай как надо, а то хуже будет. — Если не хочешь проблем, парень, расплатись, — ну вот, как и ожидалось. — Честь по чести.
— Да как-то дороговато, чужие долги выплачивать, — сделал я вид, что задумался.
— Так ты частями выплачивай. Скажем, в течение месяца, — обрадовался он. — Ну, или пришли девушку свою, глядишь, скидку сделаю, — бросил он взгляд на рыжую.
— Может, и пришлю. Вечером, лады?
— Вот, сразу видно понимающего человека, — обрадовался Лесной Брат.
Сочтя переговоры законченными, он свалил. Я с ним пару человек отправил, остальной отряд рыжей, как и она сама, здесь остались.
На неё посмотрел, Пушка бровь вскинула.
— Чего смотришь? — хмыкнул я. — Собирайся, сегодня вечером в гости пойдешь.
— Что, прямо-таки в гости? — притворно удивилась она.
— Ага. Всей компанией пойдем. Раз нас так приглашают, чего не сходить-то?
— А что мы там делать будем? — невинно спросила рыжая.
— Как что? Вырежем всех к хренам, — перестал я улыбаться и дурачиться.
Сказав Пушке, что вырежем всех, я направился к Шупе.
«Это, конечно же, совсем не похоже на твоего отца», — заметил Гэцу.
«А? — остановился я. — Что именно?»
«Ты реально этого не замечаешь?»
Я честно призадумался, а потом до меня дошло.
«Мной движет не только желание наказать за оскорбление рыжей», — подумал я.
«Ваши человеческие мозги и сердца так странно устроены, — хмыкнул Гэцу. — Ты отвратно рефлексируешь свои чувства, а потом пытаешься найти им объяснения, добавить рационализации и прямо сейчас придумываешь, почему нужно перебить этих эльфов».
Ну, допустим.
«Ты против?»
«Дело не в том, против я или нет, а в том, что ты поступаешь точно так же, как тот, кого ненавидишь. При этом пытаешься это скрыть от себя же и доказать, что не такой. И вот это прямой путь к поражению».
«То есть ты не против, если я перебью кучу народа, но недоволен, что я сам себя обманываю?»
«Бессмысленное насилие я тоже не одобряю».
«Давай посмотрим, насколько оно бессмысленно».
Перестав стоять на месте, как дурак, дошёл до Шупы. Тот сидел в саду, со всем комфортом. Кто-то ему чаёк заварил, кружечки красивые поставил. Бунта в человеческом обличье напротив сидел.
— Уже работаю! — крикнул мне Шупа, заметив, что иду.
— Бунта, — поклонился я.
Как шепнул мне Гэцу, духи любят, когда к ним с уважением. А мне не жалко, спина-то не отвалится.
— Чаю? — предложил дух.
— Не откажусь.
А почему, собственно, и нет?
— Этот Лесной Брат, — хмыкнул Шупа, — говорит своим, что мы лохи какие-то, которых он на счётчик поставил, и что сегодня расплатимся.
— Мда… — протянул я. — Не ожидал, что в этом городе такая концентрация идиотов.
Из меня выскочил Гэцу в обличье человека и рядом уселся.
— Плесни и мне чаю, Бунта, — попросил он. — А что касаемо твоего удивления — ты забываешь про такую штуку, как информационная ограниченность.
— Мастер Гэцу прав, — степенно кивнул Бунта. — Это поселение находится далеко, на отшибе, здесь присутствует информационный вакуум, поэтому местные плохо понимают, что из себя представляют ваши мастера.
Я призадумался о том, что в этом есть смысл. На улицах, на которых я рос, все слышали о Такене. Но если постараться вспомнить, что именно слышали, то ничего путного там не будет. Ну отличился он где-то. Подрался с кем-то. В Колодец ходил. То есть уровень понимания вопроса очень сильно отличался от того, как дела обстоят на самом деле.
