– У кого хватит жестокости оторвать человека от его братьев? – философски заметил Райли. – Надо совсем не иметь сердца. Значит, приводи их всех сразу на встречу в театре «Ориент», и мы подумаем, что делать дальше. Скажи, твои братья умеют жонглировать?
– Жонглировать? – переспросил Боб, уже переходя улицу. – Конечно, мистер Райли, они жонглируют друг другом.
И он помчался дальше по переулку, направляясь прямо в родные трущобы – нести благую весть, что отныне Уинклы спасены из Олд-Найчола.
Райли зашагал дальше в одиночестве, то и дело оглядываясь через плечо, когда налетающий с реки ветерок холодил его лоб.
«Гаррика больше нет, – думал он. – Он исчез в червоточине».
Исчез в червоточине? Неужто все это не сон?
«Шеви не была сном».
Красивая девушка из экзотической страны явилась, чтобы спасти его от тирании Гаррика. Это было похоже на грезу и обещало превратиться в захватывающую книгу.
«Единственное, чего не хватает в этой истории, – это ожившего динозавра».
Райли шагал по улицам Лондона, думая о том, что пройдет еще немало времени, прежде чем он сможет полностью наслаждаться лучами солнца на своем лице, забыв о холоде.
«Каждый стук упавшего камня в темном переулке, каждый скрип ступеньки на лестнице – я буду видеть и слышать Гаррика повсюду».
Но рядом с ним будет друг, и еще его братья. А со временем, быть может, и его собственный брат.
«Рыжик Том, – подумал он. – Я найду тебя, и – о! Ты не представляешь, сколько всего мне предстоит тебе рассказать».
Райли приподнял полы бархатной мантии, спасая ее от уличной грязи, и поглядел на тройные пролеты Холборнского виадука – самого впечатляющего в городе произведения современной архитектуры.
«Снова дома, – подумал он. – Дома – на пороге новой жизни».
Райли обошел вокруг опрокинутой тележки зеленщика и через мгновение затерялся в утренней толчее занятых своими повседневными делами горожан, озабоченных только одним – как выжить в этом громадном городе под названием Лондон.
Фарли, бессменный татуировщик Таранов, шагал следом за Райли через Холборн, скрыв лицо под низко надвинутым шелковым башлыком, какой любят носить арабские наемники. Но даже и без этого башлыка Райли вряд ли опознал бы татуировщика, даже если бы заметил слежку. Фарли сейчас и близко не походил на дряхлого старика, каким его знали в Тайном Логове. Сгорбленная спина распрямилась, а походка стала твердой и упругой, как у энергичного мужчины средних лет.
Прохожие расступались перед Фарли, спеша освободить ему дорогу, по двум причинам. Во-первых, его глаз в тени под капюшоном отсвечивал красным, как у волка в ночи, а во-вторых – если нужна вторая причина, чтобы избегать людей с волчьим взглядом, – этот человек явно был не в ладах с собственной головой, и его давно уже ждала койка и смирительная рубашка в какой-нибудь лечебнице для умалишенных, потому что на ходу он разговаривал с собственным кулаком, как будто в нем сидела крохотная фея, готовая выслушать каждое его слово.
Так что люди торопливо расступались, искоса бросая на Фарли опасливые взгляды.
«Если кто-то разговаривает сам с собой, это верный признак помешательства, думал он. – А как угадать, когда психу что-нибудь вскочит в его больную голову и он начнет кидаться на порядочных людей?»
Да и откуда прохожим на улицах викторианского Лондона было знать, что Фарли беседовал вовсе не с воображаемой феей, а с закрепленным у него на запястье переговорным устройством? А причиной волчьего огонька, поблескивающего в его темной глазнице, в действительности был монокулярный инфракрасный сканер с фильтром, отсекающим видимую часть спектра. Проще говоря, с этим сканером Фарли мог отличить любого человека, побывавшего во временном тоннеле, по особому золотистому мерцанию, вызванному излучением его распавшихся и вновь собранных вместе атомов. И за ним было очень удобно наблюдать, не приближаясь вплотную.
– Рози, соедини-ка меня с полковником, – сказал он в микрофон. Говорил он все с тем же английским акцентом, что и в Тайном Логове Таранов. Фарли уже так долго работал под прикрытием, что выходил из роли крайне редко.
– Вы уверены? – отозвался голос в его наушнике – явно мужской, несмотря на прозвучавшее имя. – У него сейчас массаж. Вы же знаете, как он реагирует, когда его беспокоят в это время.
О да, Фарли знал, как полковник реагирует – пожалуй, он знал это лучше, чем кто бы то ни было, но он также помнил приказ полковника постоянно держать его в курсе происходящего. Сказать по правде, Фарли подозревал, что его начальник только обрадуется, узнав, что в его ведомстве наконец-то происходит хоть что-то, выбивающееся из обычной рутины. До сих пор вся операция заключалась в нескончаемой подготовке неведомо к чему и не представляла собой ровным счетом ничего интересного, но вмешательство в нее агента Савано добавило событиям немного остроты.
– Да, Розенбаум, я уверен. Просто передайте ему трубку. И поскорее, а то я сейчас на улице и на глазах у людей разговариваю с собственной рукой, как чокнутый.
– Соединяю, майор.
