Он носился галопом вокруг меня, обнюхивая все вокруг, а я шел по дороге к городу. Это был предгрозовой вечер после беспокойного утра. Над морем собирались тучи. Но ветер был не по сезону теплым, и я чувствовал, как на свежем воздухе мысли мои приходят в порядок, ровный ритм ходьбы успокоил и растянул мышцы, которые вздулись и болели после упражнений Галена. Бессловесная болтовня Кузнечика перебросила меня в настоящее, так что я не мог погрузиться в мрачные переживания.
Я убеждал себя, что это Кузнечик ведет меня прямиком к лавке Молли. По щенячьему обыкновению он возвращался туда, где раньше встретил теплый прием. Отец Молли в этот день не вставал с постели, и в лавке было довольно тихо. Единственный покупатель задержался, беседуя с Молли. Она представила его мне как Джеда. Он был помощником на каком-то торговом судне в Тюленьей Бухте. Ему еще не было и двадцати, а разговаривал он со мной, как будто мне было десять, и все время через мою голову улыбался Молли. Он был переполнен рассказами о красных кораблях и морских штормах. У него была серьга с алым камнем в одном ухе, на подбородке топорщилась юношеская бородка. Он потратил чересчур много времени на то, чтобы выбрать свечи и медную лампу, но наконец ушел.
– Закрой ненадолго лавку, – предложил я Молли. – Пошли на берег. Ветер приятный.
Она с сожалением покачала головой:
– Я очень мало сделала сегодня. Мне придется весь вечер макать свечи, если у меня не будет покупателей, а если покупатели будут, то обслуживать их.
Я почувствовал себя беспричинно разочарованным. Я прощупал ее сознание и понял, как сильно на самом деле она хочет пойти.
– Не так уж много осталось дневного света, – сказал я убедительно. – Ты успеешь все доделать вечером, а если твои покупатели не застанут тебя сегодня, то придут завтра.
Она склонила голову набок, посмотрела задумчиво и внезапно отложила в сторону связку фитилей.
– Знаешь, ты прав. Свежий воздух пойдет мне на пользу. – И она подхватила плащ с живостью, которая восхитила Кузнечика и удивила меня.
Мы закрыли лавку и вышли.
Молли двинулась вперед обычным быстрым шагом. Кузнечик в восторге резвился вокруг нее. Мы болтали на ходу, щеки Молли порозовели на ветру, глаза от холода казались ярче. Я подумал, что она смотрит на меня гораздо чаще и более задумчиво, чем обычно.
В городе было тихо, на рынке почти никого не было. Мы вышли на берег и спокойно пошли туда, где с ребяческим визгом носились всего несколько лет назад. Молли спросила меня, научился ли я зажигать фонарь, прежде чем спускаться по ступенькам ночью, и это показалось мне совершенно загадочным, но потом я вспомнил, что объяснял ей мои синяки падением с темной лестницы. Она спросила, в ссоре ли еще школьный учитель с главным конюшим, и по этому вопросу я понял, что драка Баррича с Галеном уже превратилась в местную легенду. Я заверил ее, что мир восстановлен. Мы потратили немного времени, собирая особый вид водорослей, которые Молли хотела добавить в тушеную рыбу на ужин. Потом, поскольку меня продуло, мы спрятались от ветра под защитой больших камней и смотрели, как Кузнечик упорно стремится очистить побережье от чаек.
– Да, – начала Молли оживленно, – я слышала, принц Верити собирается жениться?
– Что? – спросил я, пораженный.
Она от души рассмеялась.
– Новичок! Ты единственный из всех моих знакомых, кто так глух к сплетням. Как ты можешь жить там, наверху, в замке, и ничего не знать о том, о чем болтает весь город? Верити согласился взять жену, чтобы обеспечить себе наследника. Но в городе рассказывают, что он слишком занят, чтобы ухаживать лично, поэтому леди для него найдет Регал.
– Ой, нет!
