– Добрый вечер, – спохватился я, но он уже прошел мимо.
Мальчик озадаченно оглянулся проверить, не зову ли я его, но я махнул рукой. Я тряхнул головой и пошел по коридору к комнате Пейшенс. Мне придется позже обсудить это с волчонком и заставить его понять. А скоро он будет жить сам по себе, вдали от прикосновения, вдали от моего сознания. Я решил забыть об этом происшествии.
Я постучал в дверь Пейшенс, и меня впустили. Я увидел, что Лейси развернула бурную деятельность и навела в комнате что-то вроде порядка. Тут даже оказалось пустое кресло, куда можно было сесть без того, чтобы предварительно убрать с него всякие мелочи. Пейшенс и Лейси мне обрадовались. Я рассказал им о моем путешествии в Бернс, избегая всякого упоминания о Вераго. Я знал, что в конечном счете Пейшенс услышит об этом и сопоставит с моим визитом к герцогу Браунди. И тогда я заверю ее, что слухи сильно преувеличили наше столкновение. Я надеялся, что это сработает. А сейчас я принес с собой подарки. Для Лейси – крошечную рыбку из слоновой кости с отверстием, чтобы ее можно было повесить на нитку бус или пришить к одежде. А для Пейшенс серебряные серьги с янтарем. И глиняный горшочек варенья из ягод зимолюбки, запечатанный воском.
– Зимолюбка? Я не люблю ее, – озадаченно сказала Пейшенс, когда я предложил ей варенье.
– Разве? – я тоже изобразил удивление. – Я думал, вы рассказывали, что с детства помните этот вкус и запах. Разве у вас не было дядюшки, который приносил вам зимолюбку?
– Нет. Я не помню такого разговора.
– Может быть, это Лейси? – честно спросил я.
– Не я, мастер. У меня в носу щиплет, когда я ее пробую, хотя пахнет она хорошо.
– Ну что ж поделаешь. Это моя ошибка. – Я отодвинул горшочек в сторону. – Как Снежинка? Не беременна? – Я говорил о белой собачке Пейшенс, которая наконец решила подойти и обнюхать меня. Я чувствовал, что ее маленькое собачье сознание озадачено запахом волчонка.
– Нет, она просто толстеет, – вмешалась Лейси, наклоняясь, чтобы почесать собаку за ухом. – Моя леди повсюду оставляет конфеты и печенье на тарелках, и Снежинка всегда до них добирается.
– Вы же знаете, что нельзя позволять ей этого. Это так вредно для ее зубов и шкуры! – упрекнул я Пейшенс.
Она ответила, что знает это, но Снежинка уже слишком стара, чтобы ее воспитывать.
С этого момента беседа оживилась, и прошел еще час, прежде чем я встал, потянулся и сказал, что должен еще раз попытаться попасть к королю.
– В первый раз меня дальше порога не пустили, – заметил я, – и не стражники. Его человек, Волзед, подошел к двери, когда я постучал, и не дал мне войти. Когда я спросил, почему у дверей короля никого не было, он ответил, что стражники освобождены от этой обязанности. Он взял ее на себя, сказав, что так короля будут меньше тревожить.
– Знаешь, король нездоров, – заметила Лейси. – Я слышала, что его редко видят в комнатах до полудня. Когда он выходит, он полон энергии, но к раннему вечеру снова увядает и начинает шаркать ногами и говорить неясно. Он обедает в своей комнате, и повариха сказала, что поднос возвращается таким же полным, каким был послан. Это очень печально.
– Да, – согласился я, почти боясь услышать что-нибудь еще.
Значит, о болезни короля уже говорят в замке. Это было плохо, и я должен спросить об этом Чейда. И я должен убедиться сам. Во время моей первой попытки попасть к королю я встретил только назойливого Волзеда. Он был весьма резок со мной, как будто я просто пришел поболтать, а не доложить о выполнении задания. Он вел себя так, словно король был полным инвалидом и Волзед решил никому не позволять беспокоить его. Этот слуга, решил я, не очень-то хорошо научен тому, что входит в его обязанности. Он был на редкость неприятным человеком. Стуча в дверь, я думал, много ли времени понадобится Молли, чтобы найти зимолюбку. Она должна понять, что это предназначалось ей. Она всегда любила вкус этих ягод, когда мы были еще детьми.
Волзед подошел к двери и приоткрыл ее, выглядывая в щелочку. Он нахмурился, обнаружив меня, раскрыл дверь пошире, но заслонил проход своим телом, как будто я мог навредить королю одним только взглядом. Он не поздоровался со мной, а только спросил:
– Разве ты не приходил раньше?
– Да. Приходил. Тогда вы сказали, что король Шрюд спит. Я пришел снова, чтобы сделать свой доклад. – Я старался говорить вежливо.
– Ага. Это так важно, этот твой доклад?
– Я думаю, что король сам должен решить это и отослать меня, если сочтет, что я напрасно занимаю его время. Полагаю, вы должны сказать ему, что я здесь. – Я запоздало улыбнулся, пытаясь смягчить резкий тон.
– У короля почти нет сил. Я стараюсь проследить, чтобы он тратил их только на то, что необходимо.
Волзед не отходил от двери. Я обнаружил, что прикидываю, не стоит ли просто оттолкнуть его плечом. Возникла бы суматоха, а если король болен, мне бы этого не хотелось. Кто-то похлопал меня по плечу, но, когда я обернулся посмотреть, сзади никого не было. Повернувшись обратно, я обнаружил между Волзедом и собой шута.
