Я бежал – как волк.
Сначала я решил, что это обычный яркий сон. Бескрайний заснеженный простор, белый с чернильными тенями деревьев, ускользающие запахи, принесенные холодным ветром, и удовольствие от вынюхивания гнезд землероек. Я проснулся с ясной головой и в хорошем настроении. Но на следующую ночь сон снова был таким же ярким. Я обнаружил, что, закрыв от Верити и от себя самого сны о Молли, я остался незащищенным от ночных мыслей волка. Это было целое царство, куда ни Верити, ни кто-либо другой, владевший Силой, не мог последовать за мной. Это был мир, лишенный придворных интриг, подлостей и заговоров. Мой волк жил в настоящем. Его сознание было свободно от ненужных обрывков воспоминаний. Изо дня в день он делал только то, что было необходимо для выживания. Он не помнил, сколько землероек убил две ночи назад, но знал, например, на каких охотничьих тропах попадается больше кроликов или в каком месте ручья течение такое сильное, что не бывает льда.
Именно тогда я и показал ему впервые, как охотиться. Сначала у нас получалось не очень хорошо. Я по-прежнему вставал каждое утро очень рано, чтобы отнести волку еду. Я говорил себе, что это всего лишь маленькая часть моей жизни, которую я сохраняю для самого себя. Как сказал волк, это было не то, что я делал, а то, чем я был. Кроме того, я обещал себе, что не позволю нашей связи стать настоящим единением. Скоро, очень скоро он сможет охотиться сам, и я отпущу его на свободу. Иногда, успокаивал я себя, я пускаю его в свои сны только для того, чтобы скорее научить его охотиться. Я боялся даже думать о том, что сказал бы об этом Баррич.
Я вернулся из одной из своих утренних экспедиций и увидел двух солдат, которые сражались во дворе кухни. У них были палки, они весело поддразнивали друг друга и обменивались ударами на чистом холодном воздухе. Мужчину я вообще не знал и на мгновение подумал, что оба они чужие. Потом женщина заметила меня.
– Хо! Фитц Чивэл! Можно словечко с тобой?! – крикнула она, не опуская своей палки.
Я смотрел на нее, пытаясь вспомнить. Ее противник промахнулся, и она сильно ударила его своей палкой. Пока он прыгал от боли, она отскочила назад и громко рассмеялась – этот пронзительный смех нельзя было не узнать.
– Уистл Свисток? – спросил я недоверчиво.
Женщина, к которой я только что обратился, сверкнула своей знаменитой редкозубой улыбкой. Она звонко ударила по палке своего противника и снова отскочила назад.
– Да?! – спросила она, задыхаясь.
Ее партнер вежливо опустил свою палку. Уистл немедленно ударила его. Почти лениво его палка взметнулась вверх, отражая удар. Она снова засмеялась и подняла руку, прося передышки.
– Да, – повторила она и на этот раз повернулась ко мне, – я пришла… То есть меня выбрали, чтобы попросить тебя о покровительстве.
Я посмотрел на ее одежду.
– Я не понимаю. Ты ушла из стражи Верити?
Она слегка пожала плечами, но я заметил, что этот вопрос удивил ее.
– Но недалеко. В стражу королевы. Значок лисицы. Видишь?
Она натянула край короткой белой куртки. Я увидел практичную домотканую шерсть и оскаленную белую лисицу на пурпурном фоне. В тот же цвет были выкрашены плотные шерстяные штаны, заправленные в высокие сапоги. Ее соперник был одет точно так же. Стража королевы. Для Кетриккен эта форма имела особый смысл.
– Верити решил, что ей нужна собственная стража? – спросил я, довольный.
Улыбка на лице Уистл слегка потускнела.
– Не совсем, – замялась она, а потом выпрямилась, как будто собиралась докладывать мне. – Мы подумали, что королеве необходима стража. Я и еще другие, которые ездили с ней в тот день. Мы рассуждали о… обо всем. О том, как она там держалась. И потом здесь. И как она пришла сюда, совсем одна. Мы тогда говорили, что кто-то должен раздобыть разрешение, чтобы сформировать для нее стражу. Но никто из нас не знает, как это сделать. Мы-то понимаем, что это нужно, а никто другой, похоже, нет. Но потом, на прошлой неделе, у ворот, я слышала, ты здорово разгорячился насчет того, как она вышла – пешком и совсем одна. Да уж, ты разошелся. Я была в другой комнате и слышала.
Я удержался от возражений, коротко кивнул, и Уистл продолжила:
– Ну так вот, мы просто взяли и сделали. Те из нас, кто хотел носить пурпурное с белым, именно так и сказали. Все было честно. Все равно уже пора обновить кровь. У большинства из стражников Верити зубы становятся слабоваты, да к тому же люди мягчеют оттого, что слишком много времени проводят в замке. Так что мы переформировались, присвоили звание тем, кто давно уже должен был получить его. И набрали рекрутов. Все это прекрасно сработало. Новенькие немного отточат и наше искусство, пока мы будем их учить. Королева получит собственную стражу, когда захочет. Или когда ей понадобится.
– Понимаю. – Я чувствовал некоторую неловкость. – А что за покровительства вы хотите от меня?
– Объясни это Верити. Скажи королеве, что у нее есть стража. – Она произнесла эти слова просто и тихо.
– Это похоже на измену. Солдаты стражи Верити снимают его цвета и надевают цвета королевы, – сказал я так же просто.
