– Значит, это как раз в стиле Фитца. Ты будешь учить его. Думаю, что Ходд не станет заниматься такими вещами, хотя, без сомнения, могла бы, если бы я попросил. Но я бы предпочел, чтобы его учил ты. Мне нужно, чтобы Фитц упражнялся, сохраняя нашу связь и во время уроков. Если мы сможем связать эти занятия, он, возможно, овладеет сразу и тем и другим. Учась у тебя, он не будет думать о том, чтобы держать мое присутствие в тайне.
Баррич не смог полностью скрыть тревогу:
– Это я могу, мой принц.
– Тогда, пожалуйста, сделай это. Начните с завтрашнего дня. Для меня лучше пораньше. Я знаю, что у тебя есть и другие обязанности и мало свободного времени. Но ты можешь на время занятий передать часть дел Хендсу. Он, похоже, очень надежный человек.
– Это так, – согласился Баррич. Настороженно. Еще одна важная деталь, оказавшаяся в запасе у Верити.
– Тогда хорошо. – Верити откинулся в кресле. Он разглядывал нас обоих, как будто давал наставления многочисленной аудитории. – Есть какие-нибудь затруднения?
Я счел этот вопрос вежливым завершением разговора.
– Сир? – спросил Баррич. Его глубокий голос стал очень тихим и неуверенным. – Если я могу… Я должен… Я не хочу подвергать сомнению решение моего принца, но…
Я перестал дышать. Вот оно. Дар.
– Говори, Баррич. Я, кажется, ясно сказал, что здесь нечего делать «моему принцу». Что тебя беспокоит?
Баррич выпрямился и посмотрел прямо в глаза будущего короля:
– Разве это… годится? Бастард или нет, он сын Чивэла. То, что я видел там, наверху. Сегодня… – Плотину прорвало, и слова хлынули рекой. Баррич с трудом сдерживался, стараясь не показать, как сильно он разгневан. – Вы послали его… Он пошел на бойню, один. Любой другой юноша его возраста был бы уже мертв. Я… стараюсь не лезть не в свое дело. Я знаю, что есть много способов служить королю и некоторые из них не особо красивы. Но наверху, в горах… И потом, то, что я видел сегодня. Разве вы не можете найти для этого кого-нибудь другого, а не сына вашего брата?
Я оглянулся на Верити. Впервые в жизни я увидел на его лице настоящую ярость. Не усмешку и не нахмуренные брови – две горящие искры в глубине его темных глаз. Он сжал губы, но потом заговорил ровным голосом:
– Послушай, Баррич. Он не ребенок. И снова подумай. Я не послал его одного. Я отправился с ним, хотя мы предполагали, что это будет выслеживание и охота, а не прямая схватка. Вышло иначе. Но он выжил. Так же как и раньше в похожих ситуациях. По всей вероятности, это еще не раз повторится. – Верити внезапно встал.
Все в комнате дрожало от напряжения. Даже Баррич, по-видимому, почувствовал это, потому что взглянул на меня, а потом замер по стойке смирно, как солдат на посту, в то время как Верити расхаживал взад-вперед.
– Нет. Это не то, что я выбрал бы для него. Это не то, что я выбрал бы для себя. Если бы он родился в лучшие времена! Если бы он был рожден в супружеской постели, а мой брат все еще был наследным принцем! Но это не было даровано мне, так же как и ему. И тебе! И Фитц Чивэл служит так же, как и я. Будь я проклят, но Кетриккен совершенно права. Король – это «жертвенный» для своего народа. Как и племянник короля. Там, в холмах, сегодня была резня. Я знаю, о чем ты говоришь. Я видел, как Блейд отошел в сторону и его вырвало после того, как он увидел это тело. Я видел, как он попятился от Фитца. Я не знаю, как этот мальчик… этот мужчина пережил это. Думаю, он просто выполнял свой долг. Так что же я могу сделать? Что я могу сделать? Он мне нужен для этой безобразной тайной работы, потому что он единственный, кто обучен делать это. Точно так же, как мой отец посылает меня в эту башню и просит сжигать мое сознание выслеживанием, отвратительным и грязным убийством. Что бы ни делал Фитц, какими бы искусствами он для этого ни пользовался…
Мое сердце остановилось. Дыхание перехватило.
– …пусть пользуется. Потому что сейчас мы заняты этим. Выживанием. Потому что…
– …это мой народ. – Я даже не понял, что заговорил, пока они оба не уставились на меня. Внезапно в комнате воцарилось молчание. Я набрал воздуха в легкие. – Очень давно один старый человек сказал мне, что наступит день, когда я пойму нечто. Он сказал, что народ Шести Герцогств – мой народ и что у меня в крови стремление заботиться о нем, ощущать его боль как свою. – Я моргнул, чтобы отогнать образ Чейда и воспоминание о том дне в Кузнице. – Он был прав, – с трудом выговорил я спустя мгновение. – Сегодня был убит мой ребенок, Баррич. И мой кузнец. И двое других людей. Их убили не «перекованные». Пираты красных кораблей. И я должен получить их кровь взамен этой. И я должен прогнать их с моего побережья. Теперь это для меня так же естественно, как потребность в пище или воздухе. Это то, что я должен сделать.
Они переглянулись.
– Кровь скажется, – тихо заметил Верити.
