Стыд охватил меня. Это был мой король, король, которому я присягнул. Я любил Верити, и моя преданность ему была безусловной. Но я предал моего короля в то самое время, когда он больше всего во мне нуждался. Чейд уехал неизвестно на сколько. Я оставил короля Шрюда, когда один только шут пытался защитить его. И все-таки раньше король Шрюд не нуждался ни в чьей защите. Он всегда был способен защитить себя сам. Я упрекал себя за то, что недостаточно убедительно говорил с Чейдом о переменах, произошедших в мое отсутствие. Мне следовало более внимательно охранять моего монарха.
– Как он сюда попал? – спросил Регал, бросив на меня хищный взгляд.
– Мой принц, он утверждал, что у него есть знак короля. Он сказал, что король обещал всегда принимать его, если он только покажет эту булавку…
– Какой вздор! И ты поверил в такую чушь?
– Принц Регал, вы знаете, что это правда. Вы присутствовали при том, как король Шрюд дал ее мне, – я говорил тихо, но четко. Внутри меня Верити молчал, выжидая и наблюдая.
За мой счет, подумал я горько и тут же пожалел об этом.
Я отвернул воротник моего камзола и вытащил булавку. Я поднял ее, чтобы все видели.
– Я не помню ничего подобного, – рявкнул Регал, но Шрюд сел.
– Подойди ближе, мальчик, – приказал он мне.
Я вырвался из рук своих стражей и оправил одежду. Потом я подал булавку королю. Король Шрюд неторопливо протянул руку и взял ее у меня. Сердце мое упало.
– Отец, это… – раздраженно начал Регал, но Шрюд перебил его.
– Регал. Ты был здесь. Ты помнишь это, по крайней мере должен помнить. – Темные глаза короля были ясными и настороженными, какими я их помнил, но вокруг глаз и в углах рта залегли морщины боли. Ему явно стоило труда сохранять ясность сознания. Он поднял булавку и смотрел на Регала почти прежним оценивающим взглядом. – Я дал мальчику эту булавку. И свое слово в обмен на его слово.
– Тогда я предлагаю тебе забрать их назад – и булавку, и слово. Ты никогда не поправишься, если такие вторжения будут повторяться. – В голосе Регала снова слышался приказ.
Я молча ждал.
Король поднял дрожащую руку и потер лицо и глаза.
– Я отдал это, – сказал он, и слова его были твердыми, но голос слабел. – Данное слово нельзя забрать. Прав ли я, Фитц Чивэл? Ты согласен, что, если человек дал слово, он не может забрать его назад?
Это был старый вопрос.
– Как всегда, мой король. Я согласен с вами. Если человек дал слово, он не может взять его назад. Он должен оставаться верным тому, что обещал.
– Тогда хорошо. Все улажено.
Он передал мне булавку, и я принял ее с таким облегчением, что у меня чуть не закружилась голова. Он откинулся на подушки. И снова головокружительное мгновение. Я узнал эти подушки, эту постель. Я лежал здесь и смотрел, вместе с шутом, как грабят Илистую Бухту. Я обжег пальцы в этом очаге.
Король тяжело вздохнул. В этом вздохе было изнеможение. Через мгновение он заснет.
– Запрети ему приходить без зова и беспокоить тебя, – приказал Регал.
Король Шрюд с трудом открыл глаза:
– Фитц. Подойди сюда, мальчик.
Как послушный пес, я подошел к нему, опустился на колени у его постели. Он поднял исхудавшую руку и неловко погладил меня.
– Ты и я, мальчик, мы понимаем друг друга, правда? – Искренний вопрос.
Я кивнул.
– Хороший мальчик. Хорошо. Я сдержал слово. Теперь смотри сдержи свое. Но, – он посмотрел на Регала, и это укололо меня, – будет лучше, если ты будешь приходить ко мне во второй половине дня. В это время у меня больше сил. – Он снова ускользал.
– Должен ли я вернуться сегодня вечером, сир? – спросил я быстро.
Он неопределенно помахал рукой.
– Завтра. Или послезавтра. – Глаза его закрылись, и он выдохнул так тяжело, как будто это был его последний вздох.
– Как вам угодно, мой лорд, – согласился я и ушел.
Стражники проводили меня взглядами. Я вышел из комнаты прежде, чем вспомнил, что так и не спросил короля о женитьбе на Молли. Теперь казалось маловероятным, что мне скоро представится такая возможность. Я знал, что по вечерам теперь Регал, Волзед или какой-нибудь их шпион всегда будут подле короля Шрюда. У меня не было никакого желания поднимать эту тему в их присутствии.
Верити исчез из моего сознания, как лопнувший мыльный пузырь. Я стал медленно спускаться по лестнице.
