Заботливое бормотание дам по поводу самочувствия королевы означало, что слух о ее беременности уже долетел до Оленьего замка. Знает ли Регал? Я давно понял, что слухи поначалу циркулируют среди женщин и только потом становятся всеобщим достоянием. Внезапно мне очень захотелось узнать, сообщили ли Регалу, что Кетриккен вынашивает ребенка – наследника трона. Я отдал поводья Уголька Хендсу, поблагодарил его и обещал все рассказать позднее. Но когда я направился к замку, на плечо мне легла рука Баррича.
– На пару слов. Это срочно.
Иногда он обращался со мной как с законным принцем, а иногда хуже, чем с последним из конюшенных мальчиков. Эти слова не были просьбой. Хендс с кислой улыбкой вернул мне поводья Уголька и исчез. Я пошел за Барричем, который вел в конюшню Крепыша. Ей было нетрудно найти пустое стойло рядом с местом Уголька. Свободных стойл было слишком много. Мы оба начали чистить лошадей. Меня охватило давно забытое чувство умиротворения, которое я испытывал всегда, когда ухаживал за своей лошадью, а рядом работал Баррич. В нашей части конюшни было довольно тихо, но он ждал, пока поблизости не станет совершенно пусто, чтобы спросить:
– Это правда?
– Я точно не знаю. Моя связь с ним потеряна. Она была слабой еще до того, как мы отправились в Ладную Бухту, и мне всегда трудно поддерживать связь с Верити, когда начинается бой. Он говорит, что, возводя такие высокие стены, чтобы не пропустить к себе тех, кто вокруг меня, я отгораживаюсь и от него.
– Я ничего этого не понимаю, хотя слышал о таких затруднениях. Ты уверен, что потерял его именно в бою?
Я рассказал о своих неопределенных ощущениях во время битвы и о подозрении, что Верити был атакован в то же самое время. Баррич нетерпеливо кивнул.
– Но не можешь ли ты связаться с ним теперь, когда все спокойно? Восстановить связь?
Я подождал мгновение, пока не прошел приступ отчаяния.
– Нет, не могу. Я не настолько владею Силой.
Баррич нахмурился.
– Смотри-ка. Мы знаем, что в последнее время сообщения доходили с пятого на десятое. Почему мы должны верить, что весть о смерти Верити не выдумка?
– Я полагаю, и не должны верить. Хотя трудно себе представить, чтобы даже Регал был способен сказать, что Верити мертв, когда это не так.
– Нет ничего, на что он не был бы способен, – тихо сказал Баррич.
Я выпрямился, оторвавшись от чистки копыт Уголька. Баррич стоял, прислонившись к двери в стойло Крепыша, и смотрел в пространство. Белая прядь в его волосах была напоминанием о том, каким безжалостным может быть Регал. Он приказал убить Баррича так небрежно, как человек прихлопывает надоевшую муху. По-видимому, Регала нисколько не заботил тот факт, что Баррич все-таки остался жив. Он не боялся мести главного конюшего или бастарда.
– Так. А что он скажет, когда Верити вернется? – спросил я.
– После коронации Регал позаботится о том, чтобы Верити никогда не вернулся. Человек, сидящий на троне Шести Герцогств, может найти способ разделаться с неудобными людьми.
Баррич упорно прятал от меня глаза, и я попытался пропустить этот укол мимо ушей. Он сказал правду. Когда Регал придет к власти, я не сомневался, что найдутся убийцы, готовые исполнить его приказ. Возможно, они уже существуют. От этой мысли меня охватил озноб.
– Если мы хотим удостовериться, что Верити все еще жив, нужно послать кого-нибудь найти его и вернуться с вестями о нем, – сказал я Барричу. – Это единственное, что мы можем сделать.
– Даже если допустить, что гонец каким-то чудом останется в живых, это все равно отнимет слишком много времени. Когда Регал придет к власти, слова посланца ничего не будут значить для него. Да и сам посланец не посмеет произнести вслух свои новости. Нам нужно доказательство, что Верити жив, доказательство, которое примет король Шрюд, и необходимо получить его до того, как Регал придет к власти. А Регал не будет откладывать коронацию.
– Король Шрюд и будущий ребенок Кетриккен по-прежнему стоят между ним и троном, – возразил я.
– Уже доказано, что такое положение вредит здоровью даже взрослых, сильных мужчин. Я сомневаюсь, что его выдержит хилый старик или нерожденный младенец. – Баррич покачал головой. – Так. Ты не можешь связаться с ним Силой. Кто может?
– Кто-нибудь из членов круга.
– Ха! Я не верю ни одному из них.
– Возможно, король Шрюд, – с сомнением предположил я, – если он воспользуется моей Силой.
– Даже если твоя связь с Верити нарушена? – настойчиво спросил Баррич.
Я пожал плечами.
– Не знаю. Вот почему я сказал «возможно».
Он провел рукой по холеной шкуре Крепыша.
– Нужно попробовать, – сказал он решительно. – И чем скорее, тем лучше. Кетриккен не должна горевать и чахнуть без причины. Так она может потерять ребенка. – он вздохнул и посмотрел на меня. – Пойди и отдохни немного. Навести сегодня короля. Когда ты войдешь к нему, я прослежу, чтобы в королевских покоях не было лишних свидетелей того, что обнаружит король Шрюд.
