– Я думаю, да… конечно, стажер Минова.
– Сэр… – Женщина на долю мгновения замялась. – Наши интересуются, как будут выдавать зарплату? Еженедельно или ежемесячно?
Теперь они потребуют график выдачи зарплаты. Все верно – игра продолжается. Но когда же она, черт возьми, кончится… Майлз посмотрел в иллюминатор на безжизненный корпус РГ-132. Тяги деформированы, трюмы полны неоплаченного груза. Когда же кончится эта вечность? Когда не надо будет выдумывать все новые и новые задачи? Когда они наткнутся на основные силы фелициан…
– Ежемесячно, – твердо ответил Майлз.
– Понятно, – инженер была явно разочарована. – Я передам экипажу.
– А что, если и через месяц мы еще будем торчать здесь, – осведомился Ботари, когда оба бортинженера покинули каюту. – Это очень неприятно, когда люди требуют зарплату.
– К тому времени что-нибудь придумаю, – бросил Майлз с уверенностью, больше похожей на отчаяние. И добавил безнадежно: – Поесть бы чего-нибудь.
Однако его желанию не суждено было сбыться – снова появился неугомонный Торн.
– Я по поводу контрнаступления, сэр… – начал он бодро.
Майлз почувствовал, как палуба уходит у него из-под ног.
– Где?! На каком участке? – спросил он, озираясь.
– Пока еще ни на каком, – успокоил его Торн.
– Уф, – облегченно выдохнул Майлз. – Капитан Торн, если можно, не устраивайте мне больше таких сюрпризов. Так что контрнаступление?
– Я не перестаю об этом думать. Оно вполне реально. Даже неотвратимо. И посыльный исчез… Куда он делся? К кому направился? Как вы полагаете, не лучше ли заранее выработать план отражения атаки?
– Да-да, конечно. У вас есть какие-нибудь наметки?
– Разумеется, сэр. Вариантов несколько…
Торн принялся с жаром втолковывать Майлзу свои соображения на сей счет, не замечая, что до командира доходит в лучшем случае одна фраза из трех.
– Очень хорошо, капитан, – прервал его вконец измочаленный Майлз. – После фронтальной инспекции мы соберем всех наших офицеров, и вы поделитесь своими мыслями.
Торн снова умчался, напоследок крикнув что-то по поводу наблюдательного поста.
У Майлза руки опустились. Голова шла кругом. Запутанные коридоры завода, подъемы, спуски, лестницы, цеха, закутки странного вида – все понастроено, нагромождено кое-как, без всякого плана, словно нарочно, чтоб сбить человека с толку. И теперь эта нелепая космическая махина принадлежит ему – каждый ржавый болт, каждый неровный шов между переборками, каждый засоренный туалет. Ужас.
– Майлз, что с тобой? – встревоженно спросила Элен. – Ты не рад? Мы же победили!
«Настоящему фору, – с грустью подумал Майлз, – не пристало рыдать и прятать заплаканное лицо на груди своего вассала, даже если это женщина подходящего роста».
Первая, ознакомительная экскурсия Майлза по его новым владениям была короткой, но крайне утомительной. Пожалуй, единственным светлым пятном был осмотр «Триумфа».
Только после долгой и мучительной борьбы Майлзу удалось убедить Ботари оставить его одного и отправиться решать вопросы, связанные с содержанием целой оравы пленных. Свет не видывал человека, с таким энтузиазмом стремящегося оставаться сиамским близнецом другого. Отправляя Ботари выполнять поручение, Майлз всерьез побаивался, что у того начнется раздвоение личности. В конце концов сержант подчинился, но с условием, что оставит телохранителем Элен. Впрочем, как только неусыпный страж удалился на безопасное расстояние, Элен получила совершенно иное назначение – на пост офицера-секретаря. Ее помощь действительно была ему необходима: каждую минуту на Майлза обрушивалась такая лавина информации, что он больше не надеялся на свою неплохо развитую память…
На базе медпункта плавильного завода в тот же день открылся комплексный госпиталь. Вот где работы было невпроворот! Медперсонал был укомплектован из числа пленных, и теперь они со вполне понятной заботой ухаживали за ранеными товарищами по оружию. И все же Майлз счел нужным направить сюда несколько своих солдат – в качестве охранников, хотя каждый подобный шаг был чреват еще большим распылением сил.
Войдя, Майлз поморщился и вдохнул холодный воздух, сухой от многократной усиленной очистки. Над койками висел тяжелый смрад – адская смесь из испарений антисептика, обожженной плоти, эскрементов и пота. Хирург с «Триумфа» и его ассистенты трудились не покладая рук, и Майлз не посмел к ним придраться; но своим солдатам, которые по совместительству взяли на себя роль похоронной команды, мимоходом напомнил, что их обязанность – следить за порядком. Впрочем, успокоил он себя, медперсоналу сейчас не до волнений.
Тягостное впечатление усилилось, когда Майлз подошел к полковнику Бенару и двум его офицерам, лежащим в полном оцепенении. «Какие крохотные раны, – подумал он, – едва заметные ссадины на запястьях и следы от иглы шприца. Мы наносим человеку ранку, которую не сразу и приметишь, – и лишаем его жизни».
Призрак убитого пилота, словно ручной ворон, опустился к нему на плечо безмолвным свидетелем.
