— Да, старший Рамос. Щедрость Ордена выше всяких похвал. Но у меня ведь есть не только эта техника.
Рамос лишь потёр руки:
— Ну-ка, удиви меня ещё раз, ученик Римило!
Я предупредил:
— В прошлом я сражался на краю гибели с сильным врагом. И получил от него смертельный удар, сгусток его силы в своё тело. Это едва не убило меня, но к счастью, в том сражении участвовал ещё и Предводитель, который спас меня. Но до сих пор в моём узле Тау-Ча-Крон находится сгусток тьмы.
Рамос нахмурился, медленно уточнил:
— Если я верно понимаю, ты не можешь стать Предводителем? — Я молча кивнул, на что Рамос повёл рукой. — Снова буду честен с тобой. Из ста учеников Академии не всегда даже один становится в будущем Предводителем, ты это понимаешь? — Я снова кивнул. — Тогда не переживай об этом.
Я невольно хмыкнул:
— Я и не переживаю. Эта тьма доставляет мне неудобства, но спасший меня Предводитель дал и совет, как победить её в будущем, и дал шанс спасти свою жизнь, если она вырвется на волю.
Рамос нахмурился:
— Она так чиста? Очень редкая стихия. Я и не помню, когда я последний раз сталкивался с идущим, ей владеющим. Значит, в твоём теле сгусток чужой стихии и сгусток силы Предводителя? Ты этим хотел меня удивить?
Я невольно облизнул губы. Вопроса о возрасте моих костей я бы хотел избегать как можно дольше. И поэтому улыбнулся:
— Нет, старший Рамос. Не этим. Но, думаю, вам лучше самому это увидеть.
Отправил стихию в меридианы и протянул ему руку.
Он шагнул из-за стола, негромко сказал:
— Напомню, что когда лекарь осматривает тебя внутренним духовных зрением, то нельзя разрывать контакт или использовать техники.
Я лишь кивнул, а затем стиснул зубы, следя за лицом попечителя Рамоса.
Его взгляд стал рассеянным, отсутствующим, словно он глядел на что-то позади меня или же и вовсе позабыл обо мне, погрузившись в свои мысли.
Так миновало десять вдохов, а затем он выдохнул:
— Потрясающе! Это просто потрясающе. Форма Единения созвездия воды. Вот уж никогда не думал, что увижу его своими глазами. А я ещё, старый хвастун, рассказывал тебе о размерах и глубине наследия Ордена!
Я сжался, но следующие слова заставили меня ухмыльнуться:
— Римило, а ты не хочешь обменять и это знание на «мечи»? У Ордена есть только Единение огня и земли, твоя Форма отлично бы дополнила наследие Ордена.
Хотел ли я? Конечно, хотел!
Прозвонил большой гонг, который было слышно, наверное, по всей горе. От вершины до подножия, а не только в той части, что огорожена двумя стенами Академии. Этим гонгом начинались и заканчивались дни в Академии. Учебные дни. Через двести вдохов начнётся занятие в большом открытом зале. Вполне хватает времени проснуться, привести себя в порядок и примчаться на первый урок. Но мне этого не нужно. Я и проснулся не по гонгу.
Для меня гонг — сигнал открыть дверь и отправиться на короткую утреннюю прогулку.
И не только мне. Одновременно с моей, стукнуло ещё несколько дверей в округе. Гилай и половина тех, что присоединились к нашему Павильону Меча после Школы. Домики учеников Павильона Меча находятся друг возле друга.
Шагнув за живую изгородь, сложил руки в приветствии:
— Доброе утро, братья-ученики.
Получил ответные приветствия и неторопливо двинулся по дорожке. Каждый раз радуюсь, что путь лежит почти точно на восток и взгляду каждый раз открывается поднимающееся солнце, а сегодня ещё и облака, которые окрасились в нежные розовые тона. Красота.
На перекрёстке я и вовсе остановился, позволяя остальным обогнать себя. Двое парней тут же сделали это, а вот Гилай остановился рядом. Встал едва ли не плечом к плечу. Молча. Точно так же, как и я, не спуская глаз с востока.
Сто вдохов мы стояли и любовались восходом. Пока по дорожкам не хлынула говорливая толпа учеников всех Павильонов.
Гилай сморщился, предложил:
— Двинули?
Я кивнул, с сожалением опуская взгляд. Неужто нет другого времени поболтать? Щебечут и гогочут так, словно я одновременно спугнул стаю птиц и обезьян. Ко мне подскочил Берек, не ограничился приветствием идущих, а протянул руку, хватая меня за предплечье и в который раз натыкаясь на наруч Клатира. Но он, не смущаясь, в который раз лишь ухватил покрепче, приветствуя меня как ватажник:
— Собрат Римило! Как отдохнул?
Я вздохнул, вернул пожатие:
— Отлично.
И двинулся бок о бок с ним, выслушивая, как здорово оказалось учиться в Павильоне Флага и что он успел узнать за вчера, и временами поддакивая ему.
Большим открытым залом называлась в Академии круглая площадка под открытым небом. По краям уже привычная, живая изгородь, следом за которой возвышались деревья. В центре пустое пространство, полукругом расположились каменные тумбы-скамьи. Тот, кто строил это место, впрочем, как и все остальные в Академии, рассчитывал на гораздо большее число учеников. Мы же сейчас заняли не больше четверти скамей. Некоторые умники сели сильно в стороне, едва ли не сбоку от места, где появится учитель.
