С утра началось безумие. Точнее, как по-нашему, это безумие, сам же Ворон еще в том году подобные штуки называл «нормальным учебным процессом». Он разбудил нас затемно, придя в спальню с Тюбой, который, стоя посреди комнаты, с видимым удовольствием грохал по старому ведру колотушкой. Все это наш наставник сопровождал громогласными воплями:
— Беда! На замок напали! Мы все умрем! Все пропало! Все ко мне!
Пока мы метались и поспешно влезали в штаны, наставник с интересом наблюдал за нами и загибал пальцы.
— Де Лакруа! — орал Монброн. — Ты присматриваешь за девочками, а то я их знаю, они непременно под стрелы подставляться будут. Карл, Эраст — вы со мной!
Его перебивал Мартин, тоже раздававший какие-то команды.
— Долго, шумно, бестолково, — сказал Ворон, когда большинство из нас с оружием в руках и в кое-как натянутой одежде, запутавшись в противоречивых командах, столпилось около него. — И ни один из вас даже не подумал о том, что бежать надо все-таки не ко мне, а сразу на стены. Пока вы тут метались, ворота бы уже вышибли, и враг вошел в замок.
— Ерунда вышла, — сконфуженно произнес Монброн. — Сами же говорите: «Все ко мне».
— Мало ли что я говорю? — резонно заметил наставник. — Если замок атакуют, то надо его оборонять. А я от страха мог и запаниковать, начать отдавать неразумные приказы. Как-никак это мой дом, единственное недвижимое имущество. И самое главное — никто из вас даже не задумался о том, что приказы, которые им отдали самозваные лидеры, могут быть неверны.
— Что значит самозваные? — удивилась Эбердин. — Рози нас вела все лето, и это был общий выбор.
— Лето кончилось, и наступила осень, — мягко произнес маг. — Все, вы вернулись сюда, и вожаки более не нужны. Да они вам вообще не нужны. Маг — отдельная боевая единица, действующая исключительно самостоятельно и не подконтрольная никому. Воины — это воины, им без командира никак, но вы-то не воины, вы маги. Они — вне основных ударных или обороняющихся сил, они сами принимают решения о том, где и как наносить удары противнику.
— Не соглашусь, — проворчал я, заправляя рубаху в штаны. — Я читал о том, что маги часто работали совместно, особенно в военное время. И в странствиях летом мы про подобное слышали в тех местах, где побывали.
— Случается такое. — Ворон одобрительно посмотрел на меня. — Но это, скорее, исключение из правил, такое бывает в тех случаях, когда напасть очень велика и одному с ней не справиться. Или когда в осаду берут большой город, где проживает много магов, тогда они заключают подобие перемирия и работают совместно. Неохотно, как правило, работают. Еще иногда нашего брата сближает чья-то воля, которой на текущий момент мы не можем противостоять, как правило, королевская. Нет, в старые времена, говорят, маги были единым братством, где один стоял за всех и все за одного, но в те времена, если верить слухам, в реках вместо воды текло вино, на огородах крестьяне выращивали колбасу, а над Рагеллоном в небесах парили мудрые драконы. Поди проверь, так это было или нет? В любом случае сейчас все по-другому обстоит. Дело в том, что все маги — эгоцентристы. У каждого из нас, а теперь и вас, есть свой путь, свои принципы существования и свое видение мира. И коллегам по цеху в этой картине мироздания места нет. Даже если вы хлебали из одного котелка и спали бок о бок пять лет подряд.
— А конклавы? — подала голос Луиза. — Не просто же так маги в них стремятся попасть? И там они едины в своих устремлениях.
— А вот это — уже совсем другой разговор, — порадовался Ворон. — Ладно, тогда перемещаемся в залу. Сегодняшняя побудка прошла неудачно, но выводы из произошедшего, надеюсь, будут сделаны?
— Еще бы, — хмыкнул Мартин. — Одетыми теперь спать будем.
Я, признаться, так до конца и не понял, зачем все это представление с грохотом и криками было нужно Ворону, но ведь он ничего просто так не делает.
— Итак, вы, де ла Мале, упомянули о конклавах, — Ворон начал вещать, как только вошел в обеденную залу. — Ну да, это объединение магов, которые теоретически стремятся к одной цели. Но только теоретически, смею вас заверить. На самом деле это не так. Точнее не совсем так. Единственная цель, которая есть у любого мага, вступившего в конклав, — вскарабкаться повыше по иерархической лестнице, в идеале — стать патриархом. Цель эта почетная, и того, кто ее достиг, следует как минимум уважать. Но опять же это индивидуальная цель, она только для себя, про общее счастье, то, что всем и поровну, здесь нет и речи. Цели истинного мага всегда глубоко индивидуальны и подчинены только его личным интересам. Все остальное и все остальные — только инструменты для их достижения.
Я поймал взгляд Рози, которая сидела напротив меня. Ну да, что-то такое она мне говорила еще весной, когда мы с ней прощались перед тем, как разъехаться в разные стороны. Не дословно, но близко к тому. Кстати, я еще тогда задумался над тем, кем для нее буду, какое место она мне отвела в своих планах. Теперь у меня появилось название. Я инструмент.
