Как по мне, то это и в самом деле был уже перебор. Если уж сорвались в ночь, то надо дойти до цели без остановок. Да и видно было, что Гарольд еле сдерживается от того, чтобы не перейти на бег.
Улица становилась все шире и вскоре привела нас на главную городскую площадь, как видно, ту самую, где и шло еженощное веселье, про которое рассказывал нам Монброн. Это, конечно, был не карнавал вроде того, что мы видели в Форнасионе, когда находились в гостях у Луизы, но происходящее все же впечатляло. Много тут сновало народу, причем самого разного. Бродячие артисты, богато одетые аристократы, девицы всех мастей. Да и нашего брата вора хватало, я безошибочно определил как минимум пяток своих бывших коллег по ремеслу.
Многие из присутствующих, кстати, узнали Гарольда, поскольку то и дело из толпы его кто-то окликал, а пара девиц разве что только на шею ему не повесилась.
Он отделывался улыбками и короткими фразами, ни на секунду не останавливаясь с кем-то поболтать. Хотя, как мне думается, это было бы не лишним. Узнавать новости лучше всего вот от таких людей. Они хоть, может, и добавят от себя разной ерунды, но зато в целом расскажут все так, как есть. Им искажать действительность резона особого нет. Точнее — нет им в этом выгоды. Приукрасить произошедшее могут, но вот сознательно сбивать с толку не станут. А словесную шелуху и придумки всегда отделить от рассказа можно.
Площадь была велика, но и она все же закончилась. Перед нами были две дороги. Одна вела налево, к темным величественным громадам башен, мрачно смотревшимся на фоне ночного неба. Другая — направо.
— Королевский замок, — показал на башни Гарольд.
— Нам туда пока не надо, — зевнула Рози. — Нам бы к тебе в гости попасть да спать лечь.
— Так в чем дело? — Монброн двинулся по правой дороге. — Мы почти пришли.
И действительно — вскоре шум ночного веселья стих и мы снова оказались на тихих улочках спящего города. Правда, тут мостовые были пошире, фонарей горело побольше и дома оказались не чета приземистым строениям Черного города. И еще здесь воздух был чистый.
Но вот что интересно — городской стражи и здесь не оказалось. В этом городе она вообще есть? Хотя что там стража. Я недоуменно смотрел на дома, которые от дороги были отделены только арками без ворот и низенькими, такими, что через них можно перешагнуть, заборчиками. Никогда до того не видал, чтобы богачи не отгораживались от остального мира стражей, замками и стенами.
— Слушай, а у вас тут, в Силистрии, что, никто никого не боится? — спросил я у Монброна, ткнув пальцем в сторону очередной арки и очень богатого на вид дома, стоящего поодаль от нее в тени раскидистых деревьев. — Здесь только вывески для лихих людей не хватает вроде: «Заходи и бери что хочешь».
— Сюда ни один лихой человек не сунется, — на ходу пояснил Гарольд. — А особенно — в этот дом. Здесь живет Анго Фуэн.
— Стало намного понятнее, — сказал мне Карл. — Если это дом самого Анго Фуэна, то, ясное дело, к нему никто не полезет.
— Зря иронизируешь, — без тени шутки произнес наш друг. — Фуэн — один из «ночных королей» Форессы. В нашем городе нет ни одного нищего, который не платил бы ему со своего дохода. Если ты бросил грош побирушке, то можешь быть уверен, что треть от этого гроша осядет в карманах Фуэна. А вон в том доме с золотыми колоннами обитает Сезар Руан. На его руках крови больше, чем у иного палача, он глава Гильдии наемных убийц.
— То есть всем известно, чем промышляют эти господа, и все равно власти города дают им жить здесь спокойно? — Я даже остановился от удивления. — Однако!
— Отец всегда утверждал, что с бесстыдством Силистрии в Рагеллоне не может соперничать никто, — сообщила мне Рози, подтолкнув в спину. — Даже городок под названием Эйзенрих, в котором, по слухам, живут одни продажные девки.
Карл и Гарольд понимающе переглянулись и подмигнули друг другу. Кто-кто, а они-то знали, что все рассказы про Эйзенрих — чистая правда. Помню я их помятый вид после ночного загула в этом самом городе.
А вот мне в этой связи рассказать нечего, не довелось как-то вкусить от тамошних грехов. Правда, и без приключений я не остался. Я в Эйзенрихе свел знакомство с мистресс Виталией и после него еще недели две просыпался в холодном поту. Да и сейчас, бывает, мне под утро снится та ночь и ощущение собственного бессилия перед мрачной мощью этой женщины. И еще то, что я снова ослеп, как тогда, в покоях публичного дома. Пусть это длилось и недолго, но страх того, что подобное может повториться, со мной останется навсегда.
— Впечатлен, — признал я, догоняя Гарольда. — Но зато теперь понятно, почему здесь никто не боится ночных работничков. И правда, кто сюда сунется?
