— Разве я тебе разрешал что-то делать? — очень спокойно, а потому немного пугающе спросил у меня Унс. — Ты никто, ты подмастерье, причем даже не мой. И ты осмеливаешься без приглашения садиться за один стол с магом? Когда вернешься к своему наставнику, передашь ему, что Унс Два Серебряка просил поучить тебя хорошим манерам.
— Хорошо, — пообещал я, силясь подняться на ноги. — Уфф… Передам.
— Передам, мастер, — требовательно произнес Унс.
— Передам, мастер, — послушно повторили, закипая внутри.
Если бы он не был моей последней надеждой… Хотя, может, лучше совсем без надежды, чем с такой.
— А теперь рассказывай, — потребовал Унс. — Только помни — я ложь распознаю всегда. Есть у меня такой врожденный талант. Кстати, именно за него Ворон меня всегда и не любил. Как, впрочем, и все остальные. Я по молодости часто людей на чистую воду выводил. Дурак был, верил, что мы призваны сделать этот мир лучше.
— А разве не так? — спросил я у него. — Мне думалось, что предназначение магов именно в этом.
— Будем считать, что сейчас ты мне не соврал, — растянул красные губы в улыбке Унс. — Будем считать, что ты иронизируешь. Итак, рассказывай, в какую переделку ты попал.
— Вернее сказать — мы, — застенчиво отведя глаза в сторону, произнес я.
— «Мы» — кто? — сразу же спросил Унс. — Мы, Эраст Первый?
— Нет, мы — это я и мой соученик.
Про еще троих наших спутников я пока решил умолчать. Нет у меня привычки выкладывать все сразу не очень знакомым людям. Тем более таким, как этот.
— Знаешь, я, наверное, тебя все-таки выкину в окно, — задумчиво сообщил мне Унс. — И потом уплачу штраф за нарушение общественного спокойствия. Оно того стоит.
— Просто мой друг, он… — Я замялся. — Он из Силистрии. И не из очень простой семьи. Точнее — совсем непростой.
Губы мага шевельнулись, меня подбросило к потолку так, словно кто-то сильно дернул за воротник. Ну очень сильно. Я пребольно стукнулся затылком о потолок, потом еще раз и еще. После пятого удара невидимая рука, державшая меня, исчезла, и я брякнулся всем телом о пол, причем очень болезненно.
— Еще? — по-отечески поинтересовался маг. — Или хватит?
— Хватит, — моментально выпалил я.
— Тогда или говори, или убирайся.
— Мой друг Гарольд Монброн, — не вставая с полу, выложил я правду. — Из тех самых Монбронов. И сейчас он умирает в одном из домов, что стоят на берегу моря. Их еще летними называют.
— Монброн? — Унс сложил губы гузкой. — А вот это уже интересно.
Внизу скрипнула дверь, по лестнице простучали чьи-то каблуки, и в дверном проеме появился плотного телосложения мужчина в дорогих одеждах и с лицом, которое Агнесс де Прюльи назвала бы порочным. Она это слово иногда употребляла. Я не очень понимал его значения, но, как мне думается, здесь оно было бы уместным. Его лицо было набелено еще больше, чем у Унса, и мушек было три, а не одна. Да еще и губы у него были напомажены.
— Вот и я, — проворковал визитер и тут заметил меня. — Унсик, а это кто? Что здесь делает этот молодой человек, а? Для чего он тут? Объясни!
Последнее слово он практически провизжал, как видно, его не очень устраивало мое присутствие здесь. А я-то все гадал, чего это Два Серебряка при полном параде за столом сидит. Думал, может, он собрался куда? Обычно дома люди всегда по-простому ходят, в халатах там или какой другой незамысловатой одежде. И лица белилами не мажут.
Не-а. У него свидание было назначено. С этим вот… Господином. Тьфу ты, пропасть. Все-таки какие интересные нравы тут в Силистрии. У нас в Центральных королевствах такие, как Унс и его приятель, стараются свои отношения особо не демонстрировать и в подобном виде по улицам не шастают. Не жалуют у нас подобное. Что они есть, я знал, но даже в нашем не слишком приличном уличном раймилльском обществе о подобном разговаривать считалось непристойным.
— Я тебе надоел? — тем временем все сильнее себя накручивал визитер. — Надоел, да? Молоденького мальчика захотел? Так ты бы мне сразу об этом сказал, я понятливый. Да-да-да!
Как там Два Серебряка говорил? «Выкину в окно»? Еще пара минут, и я сам в него выскочу!
— Борн, мой милый Борн. — Унс встал из-за стола и укоризненно посмотрел на гостя. — Как ты только мог про меня так подумать? Чтобы я предал наши чувства, наши отношения, которые для меня так дороги? Никогда.
— А он? — обиженно спросил Борн и ткнул в мою сторону пальцем, на котором яркой искрой сверкнул перстень с рубином. — Кто это?
— Племянник моего старинного друга, — мягко сказал маг, подходя к визитеру и беря его за руки. — Старина Герхард отправил его в Силистрию по делам своего торгового дома и приказал зайти ко мне. Чтобы засвидетельствовать почтение, ты же знаешь, что я уважаемый человек. Этот юноша выполнил волю дяди, подержался при этом слишком дерзко. Настолько, что мне пришлось его проучить.
— Ты мне не врешь? — Глаза Борна налились слезами. — Это правда?
— Чистейшая, — проникновенно заверил его Унс. — Да вот хоть бы даже и у Лютера спроси. Ведь все так, юноша?
