Правда, у меня нет уверенности в том, что он уже не использует меня. Двести золотых, за которые я поручился, — это приличная сумма. Даже более чем. Генрих упоминал о том, что семейство выделило Гарольду всего сотню в месяц. Понятно, что это была издевка, почти плевок в лицо, но точно ли Монброны могут себе позволить выплачивать пенсион магу?
Хотя это несложно выяснить. Вот очухается мой друг — и узнаем.
— Вино есть, — в комнату вошел Унс, в одной руке у него была запыленная бутылка, в другой — кусок вяленого мяса. — Хорошее. А вот снеди почти нет, только то, что не портится и может долго пролежать.
В желудке у меня заурчало. А когда я в последний раз ел? Вроде вчера с утра. Потом и времени на это не было, и желания — тоже. То побег, то морское путешествие, то еще чего.
— Но-но, — перехватил мой взгляд маг. — Не хватало еще, чтобы я какому-то недоучке-подмастерью еду приносил. Иди и сам возьми.
Признав некоторую правоту его доводов, я направился в кладовку.
Однако неплохо жило семейство Парисов, и застолья оно, несомненно, уважало. С потолка кладовки свисали вяленые окорока, на полках лежали круги сыра, залитые воском, в высоких корзинах, переложенные соломой, поблескивали высокими горлышками бутыли с вином. Ну и другой непортящейся снеди тут тоже хватало — изюм и курага, еще что-то в плетеных коробках. Что именно — смотреть не стал, мне и того, что вижу, хватит.
Я отрезал кусок окорока, набил карман изюмом и прихватил бутылку вина. А почему нет? Кто-кто, а я выпивку сегодня заслужил честно.
Вернувшись обратно, я застал Унса за рассматриванием все той же шпаги, клинок которой был проклят.
— Очень славная работа, — сообщил он мне. — Так, значит, я забираю его себе?
— Пока нет, — по возможности тактично возразил я. — Это шпага Гарольда, точнее — его трофей. Он ее бывшего владельца по мостовой размазал.
— Трофей без спросу брать нельзя, — неожиданно согласился со мной Два Серебряка. — Вот когда мы его разбудим, тогда и спросим, подарит он мне ее или нет.
— Зачем будить? — с набитым ртом спросил у него я. — Пусть дрыхнет.
— Сначала он со мной за спасение своей жизни должен расплатиться, — покачал головой маг. — Слово твое подтвердить. А после что хочет пусть делает.
— Так проснется — и подтвердит. А мы посидим пока, побеседуем. Вино есть, еда — тоже, чего еще желать?
— Буду я ждать, пока он проснется! — фыркнул маг. — Если ты не забыл, то меня сегодня ждет изысканный ужин в «Старом городе», и я не намерен его пропускать.
И ведь особо не возразишь, аргументы убедительные. Не скажу, что у меня есть теперь особая нужда в расположении этого человека, но, учитывая его характер, лучше с ним без нужды не спорить.
— Пусть еще хоть полчаса поспит, — попросил я его. — Они ничего не решают. И до заката еще далеко.
Если совсем уж начистоту — у меня самого глаза слипались. Нет, два дня без сна — это дело привычное, в замке такое случалось не раз. Но тут еще давали о себе знать события, которые в эти два дня уместились. Проще говоря, отпустило меня. Жизнь Монброна была вне опасности, и пружина, которая сжималась у меня где-то внутри, разжалась. А следом за этим пришли усталость и желание хоть немного поспать.
Правда, делать этого было, скорее всего, нельзя. Подозрительный все-таки этот Унс, ну очень подозрительный. Вот так заснешь рядом с ним, и кто знает, каким будет пробуждение?
Но вот глаза, заразы, доводов разума не слушали.
Почему Ворон нас не научил какому-нибудь заклинанию, прогоняющему сон? Вот кабы такое знать, то можно было бы… Эту мысль я не додумал, сон меня победил.
Разбудил же меня резкий смех Унса.
— А, чего? — вскочил я, одной рукой хватаясь за пояс и пытаясь найти там рукоять шпаги, другую выбрасывая вперед.
— Ну-ну-ну, отважный вояка, поспокойней, — вытирая слезинки в уголках глаз, велел мне Два Серебряка. — У нас тут просто беседа забавная вышла с твоим приятелем.
И правда, Гарольд уже не спал, он сидел на кровати, свесив ноги, и рассматривал свой бок.
— И какова причина смеха? — заинтересовался я, вставая из кресла, в котором уснул, и потягиваясь. — Ох, затекло как все!
— Я смеюсь над собой, — любезно пояснил маг. — И злюсь на тебя.
— А если поподробнее? — заинтересовался я.
— Ты мерзкий мальчишка и изрядный плут, — потрепал меня по щеке Унс. — Ты рассказал мне все как есть, нигде не соврал… Почти нигде.
— Нигде не врал, — твердо заявил я. — Смысла у меня в этом не было.
— Ну да, ну да, — покивал Унс. — Пусть так. Ты нигде не соврал мне, Эраст фон Рут. Но ты кое о чем забыл упомянуть.
Я понял, почему он так выделил голосом имя. Оно же не мое! Но тогда отчего он меня им зовет и еще одну пощечину не отвесил? Может, оттого, что я так к нему привык, что скоро свое настоящее имя забуду, и он это как-то ощутил?
— О сущем пустяке, — продолжал тем временем маг, причем интонации его от добродушных плавно смещались к раздраженным. — Ты не сказал мне, что вся та суета, которая вокруг вас творится, связана как раз с вопросом наследования состояния Монбронов Силистрийских!
