— Не «чего», а «кто», — назидательно произнес Ворон, вставая на ноги и отряхиваясь от хвои. — Это был Виталий, один из величайших магов прошлого. Именно тут его казнили, на этом самом месте, аккурат в этот день. С тех пор раз в год, в полночь, если небо чистое, без единого облачка, такие, как он сам, то есть маги и их подмастерья, могут увидеть, как это все произошло. Почему подобное возможно, не спрашивайте, не отвечу. Сам не знаю. В мире есть вещи, которые затруднительно объяснить, как ни старайся. А еще он иногда отвечает на невысказанные вопросы тех, кто видит его в первый раз. И даже дает советы. Но последнее — совсем уж редко. И, что примечательно, такое он делает только для подмастерьев.
— И вы ничего нам не сказали? — возмутилась Аманда. — Кабы знать, я про другое подумала бы!
— Потому и не сказал, — оборвал ее причитания Ворон. — В этом случае Виталий на тебя даже внимания не обратил бы, можешь мне поверить. И вот что — не вздумайте обмениваться мнениями по данному поводу. Он этого не любит. Что было сказано, то только для вас и больше ни для кого, понятно?
— Понятно, — хором ответили мы.
— Вот и хорошо. — Ворон усмехнулся. — Забавно. Я вообще-то вас сюда вести и не собирался, но потом рассудил, что не просто так эти пять бездельников сорвали занятие именно сегодня. Рука судьбы, выражаясь по-книжному. Ну, в их случае — кривые грабли, по-другому это не назовешь.
Карл немедленно вытянул руки вперед, осмотрел их и пожал плечами.
— Да-да, именно так, — заметил это Ворон. — И слово «грабли» я употребил не случайно. Угадай, Фальк, кто у нас до осени будет хозяйственными работами заниматься? У тебя есть шесть попыток, чтобы назвать шесть имен.
— Вот тебе и раз, — удивился Карл. — Ну, мы пятеро — понятно. А шестой кто?
— Слова «угадай» и «Фальк» несовместимы, — сообщил нам Ворон, разведя руки в разные стороны. — Я начинаю к этому привыкать.
А мне стало беспричинно хорошо. Ну да, лето, похоже, будет то еще. Но это ладно. Переживу. Главное, что я дома.
— Фил! — заорал я возмущенно. — Ну что за привычка под руку лезть, а?
Серьезно — мое ручное растение чем дальше, тем больше становилось совершенно нестерпимым. То ли у него начинался некий переходный возраст, о котором пару раз упоминала начитанная Луиза, то ли дело было в приближающейся осени, но в последнее время он всё делал словно мне назло.
То спрячет мой ученический дневник и потом, радостно мотая отросшими ветками, наблюдает за тем, как я его ищу по всему замку. То напугает ночью в коридоре Геллу, которую с недавних пор одолевали приступы лунной болезни. А при данной хвори человека будить очень не рекомендуется, это и наставник подтвердил. В результате — одни проблемы. Фил ее разбудит, та в слезы до утра, а Ворон потом мне следующие полдня нотации читает.
А еще этот паршивец всячески демонстрирует свою неприязнь Рози и, напротив, оказывает знаки внимания Аманде. Все, какие только может. Дает, значит, мне понять, что не согласен с тем, как именно я устроил свою личную жизнь.
Как будто я должен у него что-то спрашивать! Или разрешения просить!
Врать не стану — начинаю подумывать о том, чтобы зимой втихаря спалить его в печке ко всем демонам. Да-да. Взять Рози в подручные, благо та на Фила зуб с давних времен точит — и в топку его! В топку! Чтобы горел синим пламенем. Почему синим? А каким же еще? Он ведь продукт магической деятельности.
Точнее — ее побочное дитя. Тьфу!
Вот и сейчас.
Я, понимаете ли, тренируюсь в создании иллюзий, осваиваю новый для себя раздел магии, только-только что-то начинает получаться, а этот негодяй делает все, чтобы мне помешать. То под локоть толкнет, то начнет ветками махать у меня перед лицом, давая понять, что хочет пить, а то кинется к иллюзии, которую я и так еле-еле поддерживаю, боясь вздохнуть лишний раз. Иллюзия — штука такая, прежде чем научишься ее создавать легко и небрежно, как бы между делом, с тебя семь потов сойдет.
— Пошел вон, — затопав ногами, заорал на растение я. — Вон! Все, не желаю тебя больше знать! И вообще, радуйся, что я прямо сейчас тебе все корни не оборвал! Мысленно я к этому уже готов — и давно!
