Инфида стояла перед зеркалом в её рост и рассматривала своё лицо. То, что она видела, не могло её не радовать. Татуировка на её лбу, что нанёс ей вчера на официальной церемонии Лла’атас, не только закрепляла её статус, как новой правительницы Амаргуры, но и каким-то образом делала её ещё красивее. В её честь был устроен праздник на всю систему. Она сама гуляла всю ночь, и Мастер был рядом с ней, хотя она прекрасно знала, что он сделал это только для неё — он не был любителем присутствовать и уж тем более устраивать на своих планетах шумные мероприятия.
У Инфиды был вопрос к наставнику.
«Что дальше?»
Что теперь, когда её обучение окончено? Есть ли у него новая цель для них обоих?
Но Лла’атас посоветовал преемнице ни о чём не волноваться. Хотя бы сегодня. Он сказал, это её день.
Комлинк пиликнул. Леди-Ситх моментально извлекла его и включила. Только на вызовы наставника у неё стоял звук, а не вибрация.
Но это был не вызов. Сообщение. Голосообщение. Это было странно. Мастер ещё никогда не присылал ей голосообщений, находясь в одном с ней особняке. Может, хотел чем-то приятно удивить её?
И она, даже не подозревая, что что-то может быть не так, воспроизвела. Над комлинком возникла маленькая голограмма тви’лека.
— Моя дорогая больше-не-ученица, — начал Лла’атас своим привычным размеренным тоном. — Я искренне рад, что ты с достоинством прошла этот путь от нижних ярусов и Храма джедаев до трона Амаргуры, — Инфида почувствовала, как на её лице появилась абсолютно дурацкая, но счастливая улыбка. — Сила никогда не ошибается в своём выборе. Не ошиблась и тогда, когда мы встретились, выбрав меня своим инструментом. Тебе с самого начала было уготовано великое будущее.
— Спасибо, Мастер, — произнесла она, хотя и знала, что он её не слышит через эту запись. Но эмоции переполняли её, и она не смогла сдержаться. На глаза наворачивались слёзы радости. А наставник продолжал.
— Я передал тебе все свои знания, какие мог. Я верю, ты станешь достойной правительницей. Но теперь, — возникла пауза, которая показалась Инфиде непреднамеренной. Словно тви’лек собирался с мыслями. И это обстоятельство насторожило Леди-Ситх. У Мастера никогда не возникало трудностей с тем, чтобы подбирать нужные слова. Но отчего-то возникло сейчас. — Я должен кое в чём признаться. Инфида, — он чуть склонил голову. Концы его лекку дрогнули. — Я никогда не говорил тебе, но я с рождения смертельно болен. Ты знаешь, что форсюзер может вытравить из своего тела любую болезнь на клеточном уровне. Но я выбрал не делать этого. Я… Сила распорядилась так. Я не могу идти против её воли.
Леди-Ситх потеряла дар речи. Она не могла поверить в то, что слышала.
— И… я сдерживал болезнь столько, сколько это было необходимо. Теперь мой долг выполнен. Решение было принято уже давно. Ты… — Лла’атас вновь остановился, но продолжил. — Ты больше во мне не нуждаешься. Поэтому пришло время нам попрощаться. Но не горюй обо мне, — тви’лек поднял взгляд, казалось, прямо на ученицу и улыбнулся, обнажив свои острые зубы. И эта искренняя улыбка могла показаться отталкивающей кому-угодно. Но не ей. — Я счастлив умереть с мыслью, что воспитал достойную Леди-Ситх.
Это был конец сообщения. Инфида вышла из оцепенения. А затем ринулась прочь из комнаты.
Она помнила, как застала наставника в гостиной, сидящим в его любимом кресле. Он был уже несколько часов, как мертв. Она помнила, как отказывалась верить во всё это, как рыдала и кричала, прижав к себе его остывшее тело, как билась в истерике. Это было несправедливо. Он мог прожить ещё так долго. Но выбрал позволить болезни убить себя. И более того, держал всё это в секрете от неё. От ученицы, которая была предана ему до последнего! Как он мог поступить так с ней?
— Вы нужны мне, — сбивчиво шептала она, промакивая глаза вуалью, что не очень-то помогало — слёз было слишком много. — Если бы вы только знали, как нужны мне…
***
Паника. Это было первое, что почувствовал Ацесэтиш, проведя ритуал разрыва ментальной связи несколько раз и окончательно убедившись, что он не работает. Ситх судорожно рылся в записях Траала, надеясь найти хоть что-нибудь, что объяснило бы это. Истерика Инфиды всё не прекращалась. А ощущение тоски и боли, чужих тоски и боли, всё нарастало в груди. И он ничего не мог с этим сделать. Человек был уверен, что со стороны выглядит сейчас невероятно жалко с этими покрасневшими опухшими глазами и всё ещё дрожавшими губами. Но продолжал искать.
После последних текстовых заметок была прикреплена одна голосовая запись, созданная, судя по дате, значительно позже, чем остальное содержимое голокрона. Она находилась в самом конце, за послесловием, как будто её вставили сюда в спешке. Из-за этого правитель Мьедо не заметил её ранее. И теперь воспроизвёл, не колеблясь.
