— Клара, ты не владеешь оружием, у тебя нет ни одежды, ни обуви, ни снаряжения для охоты, — строго сказал Хрод. — Ты не подумала прежде, чем проситься. Порассуждай и приди к правильному выводу: ты не можешь пойти с нами.
— Я владею словом, не проваливаюсь в сугробы и умею греться снегом, — заявила Белка с обидой. — Я получше многих из тех, кто закутан в шубы и бежит на снегоступах без помощи слова и дела!
Инспектор поднял руку, останавливая возражение Хрода:
— Ты действительно не подумала, девочка. Мы идем на опасное предприятие, после которого кому-то из нас может понадобиться лекарь. Всерьез понадобиться, не одному человеку и не двум. Что будут делать охотники и деревня, если ты истратишь в лесу все слова, или живодушные повредят тебе самой? Один из умелых должен остаться внутри оберегов.
— Но у меня много слов! Я не истрачу их быстро! — Белка привстала на цыпочки и сжала кулаки.
— Много слов, но мало охотничьих умений. Когда умений недостаточно, слова тратятся не просто быстро, а очень быстро, поверь мне, я знаю. Ты нужна будешь здесь, чтобы встретить нас из похода в лес. И приготовиться к этой встрече — собрать все свои силы, слова и склянки с зельями, чтобы сразу оказать помощь, если такая понадобится.
— Но там, в лесу вам тоже может понадобиться лекарь!
— С нами будет учитель Хрод. Он хорошо лечит, и, кроме работы словом, еще и рогатину удержит против зверя. В отличие от тебя, девочка. Тебе разумнее остаться. Потому что может пойти по-всякому. Возможно, и обереги понадобится править, это тоже большой расход слов, Клара из рода Воды. Ты умеешь править обереги?
Белка едва заметно кивнула.
— Я запрещаю тебе идти с нами, Клара, — подтвердил Хрод. — Когда поразмыслишь, ты сама поймешь, что мы с инспектором знаем, о чем говорим.
— Но я же хотела... — костлявые лапки Белки безвольно разжались.
— Хотела помочь? — невесело усмехнулся Хрод. — Успеешь. Настанет твоя очередь.
— Хотела узнать, кто тебя чуть не подставил с вилкой? — поинтересовался инспектор.
— Да, хотела, — смело сказала Белка. — Очень мечтаю этому поганцу хвост накрутить.
— И это успеешь, — обещал Хрод. — Но в лес не пойдешь, жди здесь, вари зелья.
* * *
Кириак тоже не пошел в лес с инспектором, сил пока было маловато. Он дотащился до Белкиной домушки примерно в обед, принес хлеба, сала и луковицу, которые ему выдала Хродиха.
— Что за напасть! — вскрикнул писарь, долбанувшись головой о низкую притолоку. — Ну отчего у вас в деревне везде такие двери низкие!
О своем собственном желании обучить деревенских приличным манерам он, видимо, забыл.
— Оттого, что приезжие с нами не здороваются, как положено, — проворчала Белка. — Чтоб хотя бы кланялись.
— Не вредничай, — попросил Кириак и развернул на столе полотенце с едой. — Я вот чего принес! Одному мне много будет. Давай вместе поедим и подумаем. Ах, да! Прости. Приветствую тебя, прекрасная лекарка!
— Приветствую, — не сменила тона Белка. — Я уже четыре дня думаю. Или пять. Надоело. Теперь не моя очередь, думай ты.
На самом деле ей сейчас некогда было разговаривать, думать, есть. Она разливала по маленьким горшочкам готовую горячую мазь. И так чуть не обожглась, когда писарь загрохотал ногами в сенях, отряхивая с сапог снег.
— И что, не поделишься рассуждениями? Есть какие-то здравые выводы, к которым ты пришла?
Белка досадливо дернула локтем. Ее рассуждений требовали все: Хрод, инспектор, теперь инспекторский помощник. Свет клином на Белке сошелся. Не рассуждения им на самом деле нужны от Белки, а донос. Прямо вымогают его. Пристали как банный лист к известному месту.
Или они надеются, что ей колдун подскажет правду? Но тот, закрывшись в подвале, даже стаю не почуял, когда та появилась. Что уж говорить о призывателе. Нарассуждала Белка пока что одно: кто-то в деревне преогромный дурак.