— Держать тебя на привязи около месяца? Заставить служить на благо Алмазной земли, в приделах контракта с Варием? Поставить тебя в такое положение, когда месть невозможна из‑за публичного унижения? А как должно быть, обидно, что убить ее невозможно — не получается даже подумать об этом всерьез, так крепки остатки ее влияния.
— Знаешь, о чем говоришь? — попытался задеть учителя взбешенный маг.
— Всего лишь наслышан. Я никогда не укутывался в ее меховые одеяла.
К моему удивлению Утрин совсем успокоился и присел на единственный стул.
— Чувствую после того как все раскроется и бедняжку казнят, это станет крылатой фразой.
— Произошедшее можно считать хорошим опытом, не так ли?
— С этим сложно полностью согласиться.
Оба темных мага помолчали, а я расстроилась. Надеялась на более яркое зрелище, в идеале настоящее сражение. Будто услышав мои мысли, Утрин вдруг встрепенулся и вскочил со стула:
— Ты действительно считаешь себя сильней?
— Да и я не собираюсь с тобой драться, чтобы доказать это.
— Мне это нужно Сартер. Я уже не помню, когда занимался чем‑то кроме науки, а ведь моей изначальной специализацией была боевая магия.
— Я похож на светлого, чтобы помогат? Найди другой объект для развлечения, а то со мной смертельный исход тебе обеспечен.
— Все так же задаешься. Ненавижу тебя за это, Лэйр. Строишь из себя чуть ли не лорда, пафоса еще больше чем во мне, детские идеи и безразличия к вековым устоям. А я ведь помню тебя жалким учеником Кара, уродцем с глазами побитой собаки…
Интересно, учитель так разозлился, если бы меня здесь не было? Но я была и с умилением слушала оскорбления Утрина. Лэйр Сартер подошел к нему вплотную и буквально прошипел:
— Ты меня ненавидишь, потому что осознаешь насколько бывший жалкий уродец тебя сильней, за то, что ты сдался и не смог пойти дальше. А я дошел, до самого конца, и сделал то, что никогда не смог бы сделать ты. Убил его.
Роверти наклонил свою лысую, бледную, обтянутую морщинистой кожей, голов, становясь похожим на грифа в своей объемной черной мантии.
— Все это глупости, Лэйр. Прикосновение, Единение — бред старых маразматиков, который удобно использовать в своих целях. Магия куда проще, Тьма куда приземленней, а остальное пугающие сказки для наивных арохе…
Внезапно Утрин захрипел, шевелящийся балахон бесформенно повис, а лицо посерело. Я не видела, что делал Лэйр Сартер, но в структуре кейрского темного мага все ярче проявлялись аномальные нарушения.
— Провоцировать меня в моем собственном доме? Ты совсем сошел с ума…
Учитель еле увернулся от невесть откуда взявшегося Воплощения Тьмы. Я внимательно наблюдала, но не заметила никаких изменений в структуре соперника Сартера. Сам учитель с легкостью развеял Воплощение, но Утрин успел прийти в себя и подобраться к двери.
— Может тогда выйдем на нейтральную территорию… — с ехидным весельем начал он, но Сартер перебил и коротко рявкнул:
— Убирайся!
Наверняка имело место очередное невидимое для меня прямое воздействие, так быстро скрылся Утрин Роверо.
Учитель подождал, пока незваный гость покинет его территорию, и заглянул ко мне под стол.
— Желаешь, что‑то спросить, дорогая?
Желала. Задать парочку вопросов о его юности.
— Он это серьезно говорил про Этапы?
Лэйр Сартер удивленно моргнул.
— Утрин думал, что да. Но это не значит, что он прав. Ты же прикасалась к Тьме, Тори, к великой первостихии, обладающей собственным разумом.
— Разве то, к чему я прикасалась в свой первый день в этом мире, не было видением, внушенным тобой?
— А разве одно другому мешает, дорогая? Стала такая умная. Одушевление первостихии, слова, что Тьма есть Зло, Страсть, Искусство, Боль и все такое прочее, вновь потеряли для тебя смысл, как у прилежной зэйрилийской студентки. Ты же чувствуешь, Тори, понимаешь…
Я понимала, что все эти погружения во Тьму не более, чем медитации, погружения в саму себя, в темные глубины своего подсознания, вероятно имеющие общие корни со структурой Иаэрры… А Аргус Таррский писал сказки, способные лишь очаровать начинающих магов.
Лэйр Сартер присел рядом.
