– В смысле? – уже неслабо напряглась блондинка. – Это же ты Укун! Сунь Укун, прекрасный царь обезьян, Великий Мудрец, Равный Небу… Рождённый из небесного камня на вулкане… И ещё ты какие-то там персики украл… – сбивчиво объясняла она.
– Нет, мата, – всхлипнув и пустив слезу, ответил китаец. – Я не тот отважный сахиб, которого ты ищешь и который так дорог тебе…
– Ты сдвинулся, что ли? Бесишь меня!
Он выдержал долгую театральную паузу, заняв её рыданием и утиранием носа заснеженным рукавом куртки, и выдал:
– Прости меня, благочестивая сундари, я всего лишь жалкий, ничтожный раб, недостойный твоего прикосновения, и имя мне – Хануман!
– Ой, всё…
Царевна стояла за окном в саду абсолютно обнажённая. Её белые стопы утопали в мягкой зелёной траве. Она наклонилась, сорвала цветок с карликового персикового дерева, ощутила его тонкий аромат и прошла вперёд.
Где-то очень далеко внизу шумел город, но царевна отсюда не слышала его звуков. Мимо проплыло маленькое облачко. Яшмовое Личико наклонилась, чтобы посмотреть вниз.
Её голова начала кружиться, и она, испугавшись, отступила на два шага назад, но, быстро совладав с собой, вновь вернулась на самый край площадки и тонко улыбнулась, на мгновение обнажив идеальные белые зубы.
– Я даже не сомневалась, что это сработает. Древняя магия десятитысячелетней царицы лисиц не могла утратить своей силы. Сунь Укун будет моим…
Войдя в свой кабинет, демон-бык увидел за окном обнажённую царевну и, хмыкнув, уселся в кожаное кресло, любуясь видами. Всё сложилось даже лучше, чем он рассчитывал. Конечно, за исключением того, что ему так и не удалось убить обезьяну.
Должно быть, эта голая дурочка считает, что все её планы удались. Что ж, пожалуй, стоит немного подыграть ей, а когда она отвлечётся, в ту же секунду одним движением руки свернуть её фарфоровую шейку.
У Мован встал и задумался, эта идея нравилась ему всё больше и больше.
Однако, быть может, это стоит сделать немного погодя?
Он умеет ждать…
