– Стой смирно, иначе проткнешь Санра шипами, – строго прикрикнул гольдский старейшина. – Не думай, что в твоей пасти так легко работать.
Я так и не думаю. Более того, я вообще не считаю, что там нужно работать. И даже в страшном сне не могу представить, как и что там можно делать какими-то железками. А самое обидное, что я ощущаю тепло гольдов всей своей колючей шкурой… или это панцирь? И только того, что творится в моей пасти, разобрать не могу. Словно занавеска висит. Вот руки гольда метнулись в ящик, выхватили какой-то инструмент, сунули за непроницаемую занавесь, глубоко в пасти что-то заскребло и задергало, а руки уже вынырнули и берут новую железку шкуродерного вида.
А разум уже определил: нечто похожее я испытывала в зубоврачебном кресле. Вспомнились неприятное жужжание, резкая боль и грубый окрик. Совершенно непроизвольно отступаю на полшажка и плотнее смыкаю вокруг тела шипы.
– Кэт, стой спокойно, немного осталось, я же знаю, что тебе не больно, мы на домашнем крабе проверяли, – уговаривает Делз, и я нехотя возвращаюсь.
Но он не врет, и через пару минут гольды ловко захлопывают неприятную железяку и моментально выхватывают из моих грозно щелкнувших зубов.
– Ну и что вы там делали?
Ой! А кто это сказал? Стиснув челюсти, неверяще оглядываю окрестные кусты, деревья, набережную и даже поток, бурлящий под нависшими над руслом плитами.
– А ты еще не поняла? – лукаво улыбается старейшина Кройз.
Ну, может, и мелькнула в мозгу догадка, но вот поверить ей я пока не могу. Как и снова открыть рот – внезапная боязнь нечаянно сломать так неожиданно обретенную способность говорить человечьим голосом сковала меня суеверным страхом.
– Не бойся, все сделано на совесть, мы иначе не делаем, – с достоинством произнес тот гольд, которого называли Санром.
– Хочешь немного у нас погостить? – оглянувшись на башни дворца, неожиданно предложил старейшина. – Ведьмы сегодня празднуют свадьбу и им не до тебя. А если кто и начнет искать, то во дворце достаточно гольдов, которые скажут, что ты вот только сейчас была тут.
Хочу ли я? Конечно, хочу. Очень. И именно этого, как ясно поняла только в последнюю секунду, и хотела все время после окончания суда. Уйти, спрятаться куда-нибудь подальше, чтобы не ловить ни понимающих, ни подозрительных взглядов и не терпеть ничьих осмотрительных фраз и случайных оговорок.
– Да, – машинально отвечаю гольду и с восторгом понимаю, что ошибки быть не может.
Это именно из моей жуткой пасти звучит теперь такой мелодичный голосок.
– Тогда поспешим, сюда идут, – заторопился староста и шагнул куда-то вниз.
Я непроизвольно скользнула за ним взглядом и обнаружила, что неподъемные на вид замшелые ступени лестницы легко ушли в сторону и перед нами открылся аккуратный спуск куда-то в подземелье.
– Быстрей, – подстегнул позади голос Делза, и я метнулась в лаз с крабьей проворностью.
Даже испугавшись на миг, что снесу с ног старейшину. Но он ловко посторонился, а я сумела вовремя притормозить, и столкновения не произошло.
– Иди за мной.
Кройз деловито затопотал вниз, снова вызывая во мне восторженное умиление: оказывается, детские сказки не солгали, и они действительно бывают, мудрые бородатые жители гор.
И не важно, что на самом деле их расу зовут гольдами, а не гномами, и они намного больше тех человечков, которых иногда рисуют в мультиках.
Мне достаточно того, что они есть.
Шли мы недолго, хотя я, помня о бегстве из подвалов, приготовилась к длительному путешествию. И даже вначале посетовала, что у спутников в руках не видно ни ламп, ни факелов. Однако вскоре поняла, что для них, как, впрочем, и для меня, это абсолютно ненужная вещь. Меня вело ощущение прохлады, исходящее от стен, воздух по сравнению с ними казался подсвеченным теплом, как вода в аквариуме, только этот свет в моем восприятии был розоватым. И в нем уверенно топали две светящиеся более яркой краснотой детские фигурки. Одна принадлежала старейшине, вторая – мастеру, сотворившему со мной чудо. И пока совершенно не хотелось выяснять, постоянное или временное.
Миновав несколько спусков, поворотов и коридоров, старейшина открыл вполне обычную дверь, и мы очутились в просторной пещере. Посредине стоял длинный каменный стол, вокруг – ажурные кованые кресла, накрытые пушистыми шкурами, у стены светился остывающим зевом похожий на камин очаг.
– Тебе садиться не предлагаю, – без обиняков заявил старейшина, усаживаясь к столу, – крабы даже спать могут стоя. А вот поесть не помешает, Фусу покажется подозрительным, если краб, наевшийся на свадьбе до отвала, вечером попросит еды.
– А откуда он узнает, что я там ела? – Как приятно разговаривать, не выдавливая из себя шипение.
– Ну, это все ему подтвердят. Как ты сама понимаешь, усерднее всех тебя будет искать именно князь. И именно его нам труднее всего провести, показывая другого краба.
– Какого другого? – насторожилась я, не донеся до рта огромную мясную косточку из разряда тех, которым так радуются мультяшные собаки.
