– А ну стоять, девчонка, не то получишь стрелу в сердце!
Тристан услышал тихий смешок и затем знакомый голос:
– Вы его сперва найдите у неё.
Он улыбнулся:
– Татьянна!
– Наседка, – подмигнула ему целительница, появляясь за спиной рыцарей. Руку она упирала в бедро. Тёмные косички украшены розовыми бантиками, помада цвета насыщенной фуксии и румяна на тёмно-коричневых щеках в тон бантикам.
Гвардейцы резко обернулись.
– Назад!
Татьянна бросила взгляд на Клэр и слегка расслабилась; вновь посмотрела на солдат, которые теперь целились в неё. Целительница скорчила гримаску и подняла светящуюся правую руку.
– Боюсь, у нас только два варианта, господа, если это слово к вам вообще применимо. – Веселье на лице сменилось угрозой. – А ну пошли в пустырь от моей семьи, или я разжижу вам все кости!
Солдаты настороженно переглянулись, но не двинулись с места.
Татьянна цокнула языком.
– Сами виноваты!
Левая рука поднялась к правой, но поздно. Оба гвардейца с воплем бросились в гущу сражения, развив предельную скорость.
– Отлично, – буркнул Тристан и поёжился, когда Клэр сноровисто налила оранжевых чернил на оковы Артура. Металл стёк на пол блестящими змейками, а кости Артура, к счастью, остались невредимы.
Клэр повернулась к Тристану с более чем злодейским видом.
– Твоя очередь.
– Какая радость. – Он вздрогнул, когда она исчезла у него за спиной.
За работой Клэр спросила, изо всех сил стараясь придать голосу безразличный тон:
– Ты правда умеешь растворять кости, Тати?
– Нет. Но им-то это знать необязательно, – пожала плечами Татьянна.
Тристан поднял бровь, но, когда оковы наконец упали, дерзость целительницы вылетела из головы. Дело было не только в свободе – а запястья впервые за целую вечность оказались без наручников – дело было в магии.
Она оживала страшными волнами, праведным гневом, неуёмными вихрями, дымка металась по всем углам зала, и видел её лишь сам Тристан. Дар казался сильнее обычного из-за долгого плена. Каждое тело в зале подсвечивалось, указывая на уязвимые точки, куда он мог ударить, чтобы убить. Дар нашёл все души в зале, все до единой.
Но нужна Тристану была лишь одна.
– Где… – Можно было не заканчивать, Татьянна его поняла.
Целительница осмотрела зал.
– Она… Боги! – Татьянна оскалилась.
И Тристан понял почему, когда увидел.
Сэйдж стояла у стены, ближе, чем раньше, но на этот раз в руках у неё была верёвка. Все проследили взглядом вверх по этой верёвке – по стене, по потолку и до… до самой
Клэр прикрыла рот ладонью.
– Боги, она же не станет, нет?
Тристан бросился к краю помоста, дымка кольцами вилась вокруг, волшебная татуировка на руке ожила и сообщала, что Сэйдж воистину жива. Он видел, как она делает вдохи и выдохи, как поднимается и опускается её грудь, видел родинку у неё на ключице, изгиб губ.
Без тени смущения Сэйдж посмотрела прямо на Тристана, подняла мизинец, светящийся золотыми чернилами, и отвесила шутовской поклон.
Он покачал головой и с улыбкой ответил на вопрос сестры:
– Эви Сэйдж? Даже не сомневайся.
И оказался прав.
Хрусталь разлетелся во все стороны.
К сожалению, в одной из сторон оказалась голова Эви.
Душа ушла в пятки: большой осколок вонзился в стену прямо над пригнувшейся Сэйдж, пройдя так близко, что она ощутила, как порыв ветра пригладил ей волосы.
К ещё большему сожалению, свечи с люстры раскатились по залу, шторы и драпировки уже занимались огнём.
«Не будь поджигательницей, Эви!»
Она нахмурилась. Это что-то новенькое.
Из отвлечённых размышлений её выдернули раскаты злодеева голоса – ближе, чем она ожидала.
– Сэйдж! Какого пустыря? Как тебе в голову вообще пришла такая опасная мысль?
Она растерянно заморгала, глядя в его мрачное лицо.
– Из книжки.
Рядом появился Славный гвардеец, но Тристана это не отвлекло ни на миг. Обеими руками он отбросил рыцаря прочь, как предмет мебели, не сбившись с быстрого шага, и оказался прямо перед Эви.
Он тяжело дышал, не от бега, а от ярости.
– В книжках художественный вымысел, бедовая! Боги, давай теперь пробуй всю ерунду, которую в них вычитала!
Предложение было риторическое, но Эви не смогла отказать себе в удовольствии скользнуть в привычный ритм перепалки, словно это было только вчера.
– Боюсь, для этого мне придётся стать очень, эм…
Из горла Злодея вырвался невнятный звук, глаза обратились к потолку: кажется, он молил о терпении. Затем он ответил:
– Умоляю, не продолжай.
Но когда он вновь посмотрел на Эви, в них было сплошное чувство. Он оглядел каждую клеточку её лица, и она ответила тем же, насколько позволяла маска. Внезапно она возненавидела этот клочок ткани, который разделял их двоих. Она подняла руку, но остановилась: в комнате ещё были гвардейцы, даже кое-кто из дворян, и некоторые глазели на них из укрытия.
Нельзя было показывать им лицо Злодея, придётся подождать, пока не…
– Давай.
Он произнёс это так решительно, что поражённая Эви округлила глаза и распахнула рот, как рыбка.
