В эпоху «божественного промысла» Средневековья медицина пребывала в полузнахарском-полурелигиозном состоянии, напоминало рафинированное шаманство с причащениями и соборованиями, окуриваниями и заклинаниями, с примесью медицинских знаний. Все же, при всей примитивности тогдашней медицины, она смогла выделиться в особый городской цех, отойти от религиозной функции в абсолютно практическую плоскость, кое-как освоив азы древнегреческих и арабских классиков врачевания. Возрождение напирало на буйство Жизни, от того большое внимание уделяло «сокам жизни» — крови и моче. Кровопускание сделалось основной методикой лечения, вкупе с клистирами, мазями и растворами. Возвращались в оборот труды Гиппократа, Авецены, Галена. Начал широко применяться крепкий алкоголь, особый интерес вызывали жидкие препараты природного происхождения: животного, растительного, минерального. Одновременно большой шаг вперед сделала наука отравления и ядов было придумано превеликое множество. Клистирные трубки осмеивал еще Рабле, Мольер посвятил «Мнимого больного» тогдашним эскулапам и методам их лечения.
Эпоха Рококо ознаменовалась появлением ньютоновской картины вселенной, на мир стали смотреть, как на часовой механизм. Развелось огромное количество «механиков» настраивавшими механизм-организм клещами и шприцами, скальпелями и пилами. Внешний вид этих инструментов с той поры практически не изменился.
В эпоху промышленной революции к лечению стали подходить промышленным способом опираясь, прежде всего, на развитую химию. Открытие новых видов состояния материи мгновенно стремились использовать в лечении или диагностике: рентген, радиоизлучение, электромагнитные, ультракороткие волны, ультрафиолет, лазер. Изобрели искусственные органы, машины заменяющие почки, сердце, легкие, барокамеры и много других «лечащих машин» превратив клиники в подобие заводов. «Заводы здоровья».
Постиндустиальное общество вывело вперед ранее подспудно развивавшиеся биохимию, микробиологию, генетику. С ними пришли генетические препараты, лекарства на основе сложных молекул, искусственные заменители крови, тканей и прочие. Прогнозируется появление нанопрепаратов: этаких микроскопических машинок размером с бактерию, выедающих что-то больное внутри или убивающее «вредные клетки», распознающие и убивающие даже вирусы.
Информационное общество, конечно же, решило все просчитать с помощью своих магических орудий — компьютеров. Прежде все код человеческой ДНК, ну и так поменьше: медицинские препараты созданные с помощью генной инженерии.
Очевидно, что все вертится вокруг закономерного последнего шага — привития болезней. Зачем изготавливать невероятно дорогую механическую бактерию, если вдоволь живых с теми же функциями? Зачем создавать сверхбольшие молекулы по сложности превосходящие устройство вируса? Зачем конструировать новые коды ДНК если предостаточно старых, доказавших свою эффективность? Ответ прост: «Мы так видим», словно художники-авангардисты отвечают исследователи. «Мы так видим будущее медицины, науки, прогресса, общества». «Мы так видим Мир». Так взгляните на него с другой стороны!
С момента появления этой идеи прошло немало лет, и наметился робкий поворот в иную сторону. В начале нового тысячелетия шотландские врачи провели смелый эксперимент: неоперабельному больному с опухолью мозга ввели под череп вирус герпеса. Оставалось жить максимум полгода, однако уже более четырех лет опухоль не растет, а больной испытывает стабильное улучшение самочувствия. Лиха беда начала!
По большому счету, Медицина нужна человеку для познания своей Природы. Чтобы научить человека болеть и умирать без страха. Болеть, а не вылечиваться. Болеть, чтобы стать здоровым. Сделать Болезнь не главным нашим Врагом, но главным нашим помощником в жизни.
Итак, да здравствуют разумные болезни! Через них мы познаём и обретаем мудрость. Каждую болезнь стоит понимать, постигать ее внутреннюю причину и помнить, как афоризм, поскольку болезнь пребывает в самой возможности болезни, как смерть гнездится в самой возможности смерти.
К чему эти призывы? Ни много, ни мало не к войне, но к миру с болезнями. К мирному сотрудничеству. В обращение их во благо, в инструмент созидания души и тела.
Слабо?! Твари дрожащие! Слабо заразиться и не выжить, как делали самые лучшие и отважные врачи — исследователи болезней на собственном организме. Слабо создать в себе нечто новое, с риском сгинуть, не вынеся испытания medicamenta heroica[213]. Проще держаться известных форм и авторитетных мнений. Так зачем вам тогда рецепт бессмертия? Мрите под ножами и капельницами. Дальше — тишина… Кто смелый — удачи! В успокоение остальным следующие главы.
Жить человеку хотелось всегда, быть здоровым тоже. Поэтому человечество всегда исходило из «высшего» уровня постижения Болезни, то есть медицинского, сиречь специального научного дающего надежду победить болезнь.
