Полковнику Меру, как советнику и заместителю генерала, был выдан полк, состоящий из тысячи элитных стрелков. Эти люди проявили наибольший талант в стрельбе, однако до настоящих профессионалов им было ещё далеко. Но не этим был опечален горе командир...
Ему было больно наблюдать за творящимся варварством. Все эти люди были ему отвратительней свиней. Он хотел отвернуть взгляд, но не мог. Каждый крик, каждая мольба о помощи - всё это опечатывалось в его сердце. Наблюдая за всем этим, он сам того не замечая падал во тьму. Всё больше жизнь стала казаться ему жалким существованием...
Случались моменты, когда он мог оказать помощь. Мог, но не стал. Он видел, как обычный солдат ударил девушку за то, что та потребовала деньги за свои услуги. Он мог без проблем вырубить бойца, но он не стал...
Почему? Ответ очевиден. Он не видел в этом смысла. Конечно, можно было бы помочь девушке, но каков шанс, что на место этого солдата не пришёл другой? Нет, он не считал себя героем. Лишь пешкой в руках вышестоящего генерала.
Ему не раз предлагались разного рода льготы. Он мог пировать как король, но довольствовался горбушкой хлеба. Он мог пить хорошее вино, но хлебал брагу из фляги. Несмотря на рабство, он мог получить собственных рабынь для плотских утех, но даже тогда он снова пошёл в отказ. Единственное, на что он дал согласие - это на личный полк солдат.
Складывается вопрос - а почему такое трепетное отношение к рабу? Всё просто. Мюрей, да и сам министр обороны уважали его ум. Они не принадлежали к тому типу людей, которые обращают внимание на статус человека. Единственное, что их может заинтересовать - польза, которую может принести этот человек.
- Мер, поднимай свою задницу и иди сюда. Нужна твоя помощь с построением плана, - крикнул ему издалека Мюрей. В ответ он молча повиновался.
Может показаться, что генерал обратился к нему в грубой форме, однако на деле в его словах не было ничего зазорного. Мюрей всего-то не был брезглив на такие слова. Впрочем, как бы там ни было, полковнику он по-прежнему был отвратителен. Как бы сильно не льстил ему генерал, он прекрасно знал его похотливую натуру.
- Мой господин, позвольте поинтересоваться, какого рода план вас интересует?
- Только не притворяйся, будто не знаешь. Да будет тебе, я же пошутил. Ну зачем смотреть на меня такими глазами, я ведь и обидеться могу, - рассмеялся генерал, после чего продолжил.
- Как видишь, наши войска составляют триста пятьдесят тысяч стрелков и шестьсот пятьдесят тысяч простых пехотинцев. Также имеет небольшое число магов, в районе около тысячи человек, однако от даже в обычном бою пользы было бы как от кота молока.
- Желаете максимально снизить потери? Понимаю, гористая местность далеко не самое лучшее место для стрельбы.
- Нет, с этим проблем возникнуть не должно. Мне нужно как можно быстрее захватить вот эти семь точек.
Лишь генерал произнёс последние слова, он вынул саблю из ножен и стал тыкать её наконечником по карте на столе.
- Получается, вы хотите разделить армию на несколько частей и оккупировать эти территории? Увы, боюсь это будет плохим ходом.
- Увы, но согласен. Главная проблема заключается не столько в рельефе, сколько в опытности офицеров. К тому же, Рудия принципиально знает о нашем оружии, и таким образом скорее всего подготовит контрмеры. Если раньше мы могли пользоваться элементом неожиданности, боюсь тут это не сработает.
- В таком случае было бы неплохо послать разведчиков.
- Уже. Жду вестей, но не думаю, что они меня обрадуют. Чёрт возьми, вроде бы империя первого ранга, а столько проблем. Да и попробуй эту ораву держать в узде. Им бы крови да ещё больше крови...
Мюрей даже не подозревал, какая ирония крылась в его словах. Он наговаривал на своих солдат, однако сам того не замечал, что был в разы хуже них. Впрочем, если он считал поведение бойцов свинством, то своё он оправдывал дворянской прихотью. Два слова, один смысл.
- Господин Мюрей, тогда зачем вы позвали меня? Я что-то не понимаю, в чём могу помочь. Вы, можно сказать, сами отвечаете на свои вопросы.
- Вечно ты торопишь события. Война - это искусство. Искусство, это рисунок, а его художник - генерал. Так какая самая большая ошибка художника?
- Я полагаю, спешка?
- Мыслишь в правильном русле. Правда главное чтобы сам художник не состарился раньше времени, - вновь рассмеялся он.
- Эх, генерал Мюрей. Многих людей я повидал, но ваши мысли порою мне неясны. Вы прям сплошная загадка.
- Сочту за комплимент. Однако мы так и не решили вопрос. Удручающе. Хорошо. Вот как поступим...
Приказом Мюреая оказался полномасштабный натиск. Рудийские города эвакуировались, однако скорость передвижения у армии была быстрее чем у беженцев. Рано или поздно они доберутся до них и тогда начнётся настоящая мясорубка. Мер конечно же понимал этого, но против приказа генерала идти не смел.
