— Здравствуй, Авдотья. Ну, что?
— А ничего!
— Холодно?
— Не то чтобы очень; только метет.
— Иван ушел на скотный?
— Давно ушел: чай, уж корм задали…
Я заказываю обед, Авдотья, жена старосты Ивана, у меня хозяйка в доме. Она готовит мне кушанье, моет белье, заведует всем хозяйством. Она же доит коров, заведует молочным скотом, бьет масло, собирает творог. Авдотья — главное лицо в моем женском персонале, и все другие бабы ей подчинены, за исключением «старухи», которая хозяйкой в застольной.Обед заказан. Баба уходит. Я пью чай и мечтаю о том, как будет хорошо, когда нынешнею весною вычистят низины на пустошах и облогах, через что покос улучшится и сена будет больше.Пью чай, курю и мечтаю. Иван, староста, пришел; одет в валенки и полушубок.— Здравствуй, Иван. Ну, что?
— Все слова богу. Корм скоту задали. Корова бурая белобокая телилась.
— А! Благополучно?
— Славу богу. Сходилась как следует. В маленький хлевок поставили.
— Телочку телила?
— Телочку — буренькая, белоспинная… Ничего телочка.
Я достаю из стола записную книгу, записываю новорожденную телочку в список нынешних телят…— Что, хорошо съели вечернюю дачу?
— Хорошо съели, только былье осталось. Пустошное сено, сами изволите посмотреть, роговой скот хорошо будет съедать: кроме былья ничего не останется, потому в нем вострецу нет.
— Что это Лыска вчера вечером лаяла?
