– Что отмечали? – хмыкнул Селедка.
– Что-то отмечали, – развел руками Турка. – Меня пригласили…
– И ты поехал? – прищурился Селедка. Потом что-то черкнул в блокноте.
– Ну так кто бы не поехал?
– Послушай, парень. Не против, что на «ты»? Мы не в игрушки тут играем. Дело возбуждено, – Стриженый поставил ударение на букву «у», – по факту изнасилования. Ты в этой квартире вчера выпивал, верно? Давай так, начистоту – сейчас все выкладываешь и… Сколько вас там было?
– Какое еще изнасилование… – прошелестел Турка. – От кого заявление? Кто написал?
– А вопросы будем задавать мы. Лашукову Екатерину Ивановну как давно знаешь?
– Екатерину? Толстуху, вы имеете в виду? Вообще не знаю.
– Твой дружок уже в отделении, – многозначительно протянул Селедка. – К нему, что ли, хочешь? В камеру? Говори, как насиловали!..
– Не кричите, все-таки школа, несовершеннолетний… – Директор вытер платочком лоб. – Он смышленый парень, не надо на него давить!
– Спокойно, мы разберемся, – Селедка шмыгнул носом. – Такие смышленые парнишки насилуют девочек, а иногда и убивают.
– Я никого не насиловал!
– Все было по согласию? – мигом отреагировал Стриженый.
– Разве так ведут дела?! Я не обязан вам отвечать! И я никого не насиловал.
– О, смотри, как запел! «Не обязан»! Знаток УК РФ, выходит? Сейчас ты у меня во всем признаешься, – Селедка встал и упер руки в бока. – Хамит, вы поглядите! Наверно, он организатор и есть. Идейный вдохновитель.
– Да я ее впервые увидел вчера! И вообще никаких с ней дел не имел! Ее перчили там, в комнате, понимаете, а я что? Я ушел домой, провожать девушку, Аню!
– Так, перчили… Кто это может подтвердить?
– Ну Аня же! Подруга этой вашей Екатерины! Я ее до дома провожал…
– Провожал, ручку жал… А до этого насиловал Лашукову, правильно?
– Дайте ему сказать! – директор постучал карандашом по столешнице, обмахиваясь платком. – Не нужно шоковой терапии!
– Давай говори, – кивнул Селедка. – Только четко, ясно и по делу. Желательно – быстро.
– Посидели, выпили… Потом мы с подругой Кати, Аней, пошли на кухню… Целовались немного. По согласию! – поспешно воскликнул Турка. – После я проводил ее до дома. Стоны слышал из комнаты. Довольные.
– Ты можешь на слух определить, как именно стонет человек? – прищурился Селедка. – От боли или от удовольствия?
– Да и вы, наверно, тоже можете…
– Юноша, ты не забывайся, – сказал Стриженый. – Мы тебя и впрямь можем посадить на пару суток. Пока ты только подозреваемый, но все-таки…
– Да в чем?! Я вообще не знаю, что случилось!
В итоге выяснилось, что Катя написала заявление в ментовку. Вроде как на экспертизу даже пошла (и когда только успела?), правда, Турка в списке перечисленных насильников не фигурировал, потому что Катя не запомнила его имени. Остальных она знала – пацаны уже неоднократно собирались подобной компанией. Селедка и Стриженый задавали однообразные вопросы, Турка отвечал и отвечал – каждый раз одно и то же. За дверью звенел звонок, топали ноги, слышался смех, а он все сидел в кабинете директора.
Никаких протоколов ему подписать не дали. Вроде как обычный разговор. Но записали все контактные данные и телефоны родителей. Турка хотел было сначала продиктовать неправильные номера, но побоялся.
На кой только черт он туда сунулся, в квартиру? Надо было купить хлеба и идти домой. Проклятый Шуля!
Волей-неволей Турка рассказал, что они с Аней на кухне не только целовались. Он чувствовал себя как во сне – даже перед друзьями не привык хвастаться сексуальными успехами, а тут три взрослых мужика. Директор покачивал головой и цокал языком. Менты строчили в блокнотиках.
– И что теперь им будет? Да вы вообще видели ее?!
– Видели, – устало кивнул Стриженый. – Что будет, то и будет, не твоя забота. В ноги ей должны кланяться, тогда, глядишь, и заберет заявление. Может, замуж выйти вздумала. Кто их поймет, женщин! Ладно, пока иди гуляй. Свободен! Если, конечно, у директора нет вопросов…
– Вопросов нет, – быстро сказал Сергей Львович и оттянул уголок рта. Веко у него конвульсивно дернулось. – Можешь идти, Давыдов.
И как на него вышли-то? Знают ли родители? Не поставят ли на учет теперь?
Целая куча вопросов, как обычно.
Турка сам не помнил, как дошел до дому, плюхая по лужам. Дождь уже прекратился, и небо затянули невнятные серо-сизые клоки туч. Он поглядел на экран телефона и вспомнил о футболе, в полтретьего. Но какие теперь мячики…
Он долго лежал в пустой комнате и глядел в потолок. Прошел час. Замигал мобильник на тумбочке. «Вовчик вызывает». Сначала Турка хотел ответить, а потом передумал.
