А мне там же предлагают работу. В лицей я так и не вышла — мне оформили липовый больничный, но я не особо отбивалась. Мне там будет очень тяжело работать.
Только вот Захара не отпускают из больницы. У него плохо заживают поломанные ребра.
— Вот зачем ты лез на рожон? — не выдерживаю я после очередной беседы с его лечащим врачом, когда мы остаемся вдвоем в палате, — Кто тебя так избил? Это как-то связано со мной?
— Лия... Успокойся... Ну, всё заживет. Ты же слышала врача — нужно больше времени. Лучше скажи, что ты решила по поводу работы? Ты ведь согласишься?
Следует заминка.
— А вообще... Может, дома будешь сидеть? А? Чем плохо-то? Ведь с тобой постоянно что-то случается...
— Со мной? — вопросительно задираю я бровь.
— Ну... Эм... - отмахивается от моего укоряющего взгляда, — Ребёночка мне родишь...
— Захар! Ты без мыла в задницу залезешь! — как-то резко вырывается у меня. И его выражением!
— Ух, ты! Какая ты темпераментная... Прямо как салют. Чего случилось-то?
Случилось... Только как сказать? Если я даже тест на беременность боюсь сделать. У меня задержка. Пять дней. Каждый день я жду наступления месячных. А их всё нет.
— У меня задержка... Пять дней... - всё-таки выговариваю это.
И сажусь на стул возле его кровати.
Лицо Захара освещается такой радостной надеждой... Что глазам становится больно.
— А ты тест делала? — деловито осведомляется он.
Майя
Иду следом за своим братом-близнецом.
— Нет, Майя! — чеканит он отрывисто.
Видно, что раздражен моей просьбой. Но я не могу отказаться от своей затеи. Мне надо знать! Мне это очень важно.
— Денис... Как ты не понимаешь... - тихо произношу я.
После похищения всё вроде устаканилось. Более или менее. Взрослые успокоились или делают вид, что успокоились. Во всяком случае перестали требовать какую-то правду. Я её так и не рассказала. Никому. Вот только — у меня ощущение, что мама всё знает. Она смотрит на меня так... Как будто ждёт чего-то. Но никак не дождётся.
А я не могу признаться. Даже ей. Мне так страшно за Кирилла...
Ден резко разворачивается. Я этого не жду и врезаюсь в него. Он меня ловит и удерживает.
— Нет, Майя, это ты не понимаешь. Если человек — гондон, то это навсегда. И нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы он изменился. Не тешь себя иллюзиями. И даже если этот гондон что-то к тебе испытывает, то это не любовь. Такие — не умеют любить. Он... Измучает тебя. И рано или поздно выкинет.
Задираю подбородок, который начинает дрожать. Может, брат прав. Я не знаю. Но у меня так сердце за Кирилла болит, что... Мне надо его увидеть! Во что бы то ни стало...
— Я... Я хочу поговорить с Киром. Мне надо. Если ты мне не поможешь, то я сама... - слова вылетают. Сбивчиво. Рассыпаясь словно бисеринки.
Ден застывает, шарит по моему лицу взглядом. И делает неутешительный вывод, при этом сильно морщится:
— Постой, Майка... Ты что... Любишь этого козла?!
Вот так просто Ден несколькими фразами вскрывает нарыв внутри. Я задыхаюсь, услышав от кого-то вслух, что со мной происходит.
А ведь — и правда. Люблю...
Только что делать с этой любовью? Как пробиться с ней к тому, который выставляет все свои шипы и раздирает тебя ими? Видит это, осознает, как тебе плохо, но продолжает это делать? И слабым утешением служит то, что ему не лучше. А также, как тебе, плохо. Или даже еще хуже. Только по какой-то неизвестной тебе причине он не хочет остановиться.
Это страшно. Собственная беспомощность. Я тону в своих чувствах. А Кирилл... Я хочу знать, что происходит с Кириллом! Он должен мне сказать...
Молчу. По моему лицу и так всё видно. Что тут добавить? От чего зависит любовь? Разве влюбляются лишь в достойных?
— И попрёшься к нему, — делает Ден следующий правильный вывод.
Я поджимаю губы и не издаю ни звука. Я ему уже всё сказала.
— Ладно... Лучше со мной, чем одна, — обреченно выдыхает Денис.
Тянусь к нему, обхватываю за шею. Какой же высокий он стал! Шепчу, обнимая:
— Спасибо тебе большое!
— Я всегда на твоей стороне, Майя. Просто... Очень не хочу, чтобы ты страдала, — отвечает мне Денис.
Я всё это знаю. Но, наверное, уже слишком поздно для того, чтобы не страдать.
Не знаю, что и как говорит Денис матери и отчиму, но в Москву нас отпускают без вопросов. Я пыталась дозвониться Кириллу, однако очень скоро я поняла, что в черном списке. Адрес Кабириных я знаю.
В Москве. когда мы сошли с самолета, Денис еще раз спрашивает:
— Ты уверена, что тебе это нужно, Майя? — вглядывается в моё лицо очень внимательно и отчего-то я уверенна, что брат ждет, что я скажу, что мне это не нужно.
А я не могу этого сказать. Тревога сжимает моё сердце слишком сильно. Когда мы оказываемся дома у Кабириных, к нам выходит девушка. Красивая. Я тут же чувствую укол ревности.
Я сбивчиво ей объясняю, что я приехала к Кириллу. Денис просто сопровождает, в нашем разговоре не участвует.
— Кирилл подписал контракт на службу в армии... - огорошивает она меня.
Потом, глядя на меня, добавляет.
— Давайте я Захару позвоню. Может он сумеет вам чем-то помочь.
Она при нас звонит отцу Кирилла и, поговорив с ним недолго, передаёт мне трубку.