– Ладно, будь добра, уложи Зоуи в постель. Может, удастся склеить их завтра. – Без Софии, несмотря на всю ее беспечность, мне было не обойтись. – Клей для керамики в кладовке, в правом шкафу.
Она пожала плечами и освободила руки от резиновых перчаток, ее лицо ничего не выражало.
Я наклонилась поцеловать Зоуи.
– Спокойной ночи, детка. Я поднимусь попозже.
Зоуи сунула мне для поцелуя и свою плюшевую собачку, а потом убежала вслед за Софией.
Адам писал за большим письменным столом у себя в кабинете. Его лицо было непроницаемым. Когда я объявила, что в Африку мы с девочками не поедем, он не поверил своим ушам, а потом разозлился. Теперь, спустя три недели, до него наконец дошло, что я не шучу.
– Как продвигаются дела?
Заламинированные карты были сложены перед ним аккуратными стопками, счета – ровными рядами. А мой стол постоянно был погребен под ворохами бумаг. Сейчас Адам красным карандашом составлял список: флаконы для крови, шприцы, центрифуга с атрибутами к ней, противомоскитные сетки, походные ботинки.
– Тебе помочь?
Подойдя ближе, я увидела, что над краем его воротника ярко-красной полоской расцвела экзема.
– Все налаживается. – Адам отложил ручку и посмотрел на меня. – И все-таки я хотел бы, чтобы мы поехали все вместе. Эм, ты решила окончательно?
– Мы об этом уже сто раз говорили. И ты знаешь, что уехать я не могу. – У меня закружилась голова, и я поспешно села на диван, жалея, что не пообедала. – Только не говори девочкам, что уезжаешь, пока время не подойдет. Элис может разволноваться. Сегодня утром я виделась с ее учительницей.
И я рассказала ему о встрече с миссис Филипс. Слушая, Адам не переставал двигать руками, подравнивая стопки бумаг и раскладывая ручки параллельными рядами.
– Не думаю, что Элис необходимы нотации насчет воровства, – сказал он, дослушав меня. – Нам надо просто…
– …ничего не делать? Пустить все на самотек? Ее начнут сторониться. Детям не нравится, когда у них пропадают вещи, даже если их потом возвращают. – Я смотрела на руки Адама, выкладывающие телефон и калькулятор бок о бок, словно черных солдатиков. – Может, прекратишь возню? Она сводит меня с ума. Нам надо просто – что?
– Наверное, любить ее, – отозвался Адам и поскреб ногтями кожу у края манжеты. – Сделать для нее дом надежным убежищем.
– Ради всего святого, перестань чесаться. – Я завелась от обиды. – Как у тебя язык повернулся намекать, будто я ее не люблю? Ты же знаешь, для меня она один из приоритетов.
– Каких именно приоритетов, Эм? – Адам встал и похлопал себя по карманам, разыскивая ингалятор. – Их же так много: операции, клиника, исследования…
– А вот это чертовски лицемерно. То же самое можно сказать про тебя. А теперь ты еще и ушел с головой в свой ботсванский проект. – От ярости у меня заполыхали щеки. – Как давно ты в последний раз серьезно разговаривал с Элис?
– Не далее как сегодня вечером. Я поднимался к ней, когда она играла на скрипке. – Адам сделал пару вдохов вентолина и нахмурился, опершись на стол. – Я обнаружил, что все ее матрешки разбиты. Она сделала это нарочно.
– Не она, Адам, а София. Наверняка это вышло случайно. У Софии был такой виноватый вид, когда я ее спросила. Это точно она, а Элис просто попыталась выгородить ее и взять вину на себя.
Адам взглянул на меня с сомнением.
– А по-моему, ты перемудрила. Элис старается привлечь к себе внимание. Негативное внимание лучше, чем никакого. Пожалуй, надо уделять ей больше времени… Мне кажется, она даже не представляет, как сильно мы ее любим. – Он сделал паузу и почесал шею.
– Конечно, представляет.
– Думаешь? – В его вопросе прозвучало неподдельное желание разобраться.
– Постоянно ей об этом твержу. – Само собой, я лукавила. Я никогда не говорила Элис, как отношусь к ней. Считала, что она знает и так. – И доказываю делом.
Да неужели? И когда же? Впопыхах собирая ее в школу утром, чтобы не опоздать самой, или в спешке доделывая бумажную работу по вечерам? Читать мысли Элис не умеет. Значит, не может быть уверенной в нашей любви. Наверное, Адам прав.
Я повернулась к нему спиной и загляделась на уличные фонари. В тишине снова начался дождь, он ударил в окно кабинета, словно бросив в него пригоршню мелких камешков. В шести тысячах миль отсюда солнце заливало бы изумрудный пейзаж. Было бы жарко. На днях Адам, пытаясь переубедить, скинул мне на почту несколько снимков. На одном из них у озера стояло огромное дерево с раскидистой плоской кроной. Голубая вода искрилась на солнце, трава под деревом казалась густой и мягкой. Я закрыла глаза и попыталась представить себя сидящей рядом с Элис в тени под этим деревом. В воздухе остро пахло бы молодой травой, над озером слышались бы мирные крики птиц. Элис бы разулась. Мы обе гуляли бы босиком. И поблизости не было бы ни единой папки с бумагами.
Адам подошел и встал рядом, глядя, как дождевые капли соскальзывают по темному стеклу.
– Сегодня я забронировал нам билеты в Прованс. Та же вилла и те же две недели. Уж от этого ты не откажешься.
