Человек перекинул Дэвида через плечо захватом пожарного и отнес в спальню – еще одну комнату с прекрасным пейзажем за окнами. Вид на Темзу отражался в зеркальной стене гардеробной. Швырнул на кровать и крепко привязал руки и ноги. Дэвид лежал беспомощно, не в силах пошевелиться.
– Что ты делаешь?
– Не беспокойся, ты не в моем вкусе.
– Отпусти, пожалуйста!
– Тебе известно, что такое ли-ши?
– Ты же обещал отпустить!
– Ли-ши – китайская пытка, также известная как смерть от тысячи ран или томительная смерть.
Палач вышел из комнаты, а Дэвид отчаянно окинул взглядом комнату в поисках спасения. Выхода не было, а если бы даже и был, он все равно не смог бы ничего сделать. Человек вернулся с камерой и установил треногу в изножье кровати. Дэвид зарыдал.
– Самое страшное, что процедуру признали противозаконной всего лишь сто лет назад. Но ты ведь об этом знал, правда?
– Если бы я мог повернуть время вспять и все изменить, непременно бы это сделал.
– Нет. Не сделал бы. – Человек вытащил нож – кривой и уже запятнанный кровью. – Нравится? Твоему другу Кевину он тоже нравился.
– Кевину?
Значит, убиты уже пятеро. Почему он до сих пор ничего не знал? Почему никто не сообщил? Почему не рассказали в центральных новостях?
Человек воткнул нож ему в грудь и потянул, дожидаясь, когда потечет кровь. Дэвид закричал. Он видел, что рана не глубже сантиметра. Человек вытащил оружие и опять воткнул – мелко и немного ниже – а потом повторил много раз, пока на груди не образовалось зловещее подобие штрих-кода. Кровь из ран начинала течь не сразу, а через несколько секунд. Нож снова пошел в дело, и все это время Дэвид следил за камерой, где мигала красная лампочка. Интересно, для кого предназначалась запись? Тело теряло чувствительность по мере того, как распространялось действие болиголова, и Дэвид молился, чтобы яд подействовал скорее, а смерть не заставила себя ждать. Комната плыла перед глазами, мерное методичное истязание странным образом успокаивало – во всяком случае, теперь, когда боль уже не ощущалась. Дэвид закрыл глаза, ожидая конца.
Он вздрогнул и очнулся. Глаза и горло болели. Попытался сглотнуть, но не смог. Хотел повернуть голову, однако от движения боль в горле стала невыносимой. Поднял руку, нащупал в шее трубку и вырвал, разодрав рот твердым пластиком. Взглянул на прикроватную тумбочку: единственный свет исходил от электронного будильника. Дэвид пролежал здесь несколько часов. Если бы не тяжелое хриплое дыхание, комната утонула бы в тишине. Кажется, рядом никого не было, хотя палач мог где-то скрываться. Дэвид пошевелился и упал на твердый холодный пол. Нижняя часть тела оставалась парализованной, встать он не смог, однако сумел поднять руку и включить лампу.
Первой в поле зрения попала рука. Чтобы глаза привыкли к свету, потребовалось мгновение. Кожа лентами свисала с предплечья, кровь свернулась комками. Краем глаза Дэвид заметил зеркальную стену и отвернулся, боясь увидеть мучителя. Попытался вновь подняться на кровать, но не смог: рычага не было. Провел рукой по простыне и ощутил кровь. Сжал ткань и почувствовал, как клейкая жидкость сочится между пальцами. Внезапно под руку попалось что-то металлическое, Дэвид открыл глаза – это был нож. Быстро схватил и выставил перед собой, готовясь при необходимости вступить в бой, забыв о зеркалах. А потом увидел все. Ступней не было; вместо коленей зияли огромные дыры, а всю поверхность тела покрывали красные полосы – следы ножа. Порезы оказались достаточно мелкими, так что кровотечение оставалось поверхностным, а крупные раны были обработаны прижиганием. Яд также значительно замедлил процесс. Глаза блуждали по отражению. Дэвид с облегчением заметил, что гениталии по-прежнему на месте, но вновь испытал ужас, посмотрев на лицо. Разрезы шли кругами, подобно паутине, а центром служила оставшаяся от носа пустота. Рядом лежал телефон. Дэвид не сомневался, что в квартире больше никого нет. Можно было позвонить в полицию, в «Скорую» – куда угодно. Медики приедут быстро, отвезут в больницу. Скорее всего он выживет. Но что дальше? Он взглянул на нож в руках и понял, зачем палач оставил его: маленький акт милосердия. Еще одного взгляда в зеркало оказалось достаточно, чтобы принять решение. Дэвид Карутерс вонзил острие в грудь, чуть ниже ребер и левее центра, и потянул вверх. Рука ослабла, а сам он рухнул возле кровати.
Ужасная находка в лесу, оказавшаяся останками Йена Маркхэма – бизнесмена, чья жена уверяла Майлза и Грей, что муж улетел в Южную Америку, – помогла Эдриану попасть в следственную группу. Очевидная связь между убийствами избавила от унизительной роли «побочного эксперта». Поиски Райана Харта продолжались. Полицейское управление гудело множеством голосов: всех экстренно отозвали из отпусков. Отныне Майлз и Грей довольствовались одним столом на двоих: опытные сотрудники собрались со всего графства.
