Когда из тела Кристиана потекла бледно-розовая жидкость, Эбби выключила насос. Часы показывали десять вечера: пора позвонить домой и что-нибудь соврать. Необходимость лжи Эбби поняла после нападения: выяснилось, что люди далеко не всегда хотят слышать правду. Порой разумнее держать тяжкий груз при себе, не пытаясь ни с кем разделить.
Работала она сосредоточенно и профессионально. Сложила чехлы в пакеты – комната наполнилась сладковатым, липким запахом смерти. Обмотала тело проволокой, чтобы придать нужную позу, привязала к запястьям веревки и переложила на чистый чехол. После смерти прошло уже три часа. Эбби знала, что трупное окоченение наступает между двумя и шестью часами, и надеялась, что бальзамирование замедлит естественный процесс, позволив довести дело до конца. Она обмотала веревку вокруг пояса, впряглась и, как лошадь, потащила чехол со страшным грузом по коридору, в Азиатский зал. Там самурая ждала готовая стеклянная витрина. Эбби не сомневалась, что справится, и, поднимая Кристиана, не обращала внимания ни на тяжесть, ни на боль в суставах. Накачанное гипсом и формальдегидом тело стало намного тяжелее, раза в два превышая ее собственный вес. И все же она не сдавалась. Перекинула веревку через потолочную балку и, потянув за конец, подняла Кристиана в вертикальное положение. Глаза его оставались открытыми, и Эбби хотелось, чтобы он видел, что происходит – так же, как ей самой пришлось увидеть все, что делали они с Джейми. Действовать следовало быстро, пока клейкий состав не затвердел. Закрепив тело в витрине, с помощью пневматического молотка Эбби прибила его к большой деревянной скобе – навечно. Намочила бинты в гипсовом растворе и покрыла кожу, чтобы создать видимость слепка, каркаса для доспехов. Теперь эту витрину откроют очень не скоро. Настало время нарядить куклу. Эбби взяла иголку с ниткой и принялась за дело. Зашила веки, завязала глаза черной лентой, чтобы никто не смог разглядеть их сквозь прорезь в бронзовой маске, и начала методично надевать доспехи. Наконец все кожаные детали крепко встали на свои места и надежно состыковались. Солнце уже взошло: еще несколько часов, и в музей придут сотрудники.
От усталости Эбби едва держалась на ногах, но самурай получился великолепным: на сегодняшний день его следовало признать лучшим экспонатом. К тому же, невозможно было догадаться, что он настоящий. Эбби перетащила мешки с окровавленными простынями в подвал, где находилась система отопления. Включила печь и начала бросать в огонь все, что могло связать Кристиана с музеем. Обнаружила в кармане проездной билет на автобус и порадовалась, что он приехал не на машине. Тщательно вымыла в мастерской пол и заперла дверь: пока заходить туда не хотелось. Сегодня придется позвонить на работу и сказаться больной: от невероятной нагрузки руки и ноги отказывались служить. Хотелось поскорее вернуться домой, лечь в постель и уснуть. Эбби вышла из музея, заперла дверь и поспешила исчезнуть, пока не появился никто из коллег.
Спала она так крепко, словно не ложилась тысячу ночей подряд – блаженным сладким сном. Отец оказался прав: без Кристиана и Джейми мир стал просторнее, чище, спокойнее. Эбби получила шанс занять свое место в этом мире, и помешать ей уже никто не мог.
Поглядывая на часы, Эдриан стоял на ступенях музея. Десять минут девятого, Грей опаздывала. Уже приехали многие гости, но начальник управления криминальной полиции Моррис пока не появился.
– Ты роскошно выглядишь во фраке, Майли. Даже с подбитым глазом.
Если бы не знакомое обращение, Эдриан ни за что бы не узнал эту женщину. И все же это была Грей собственной персоной – никто, кроме нее, так его не называл. Собрался сделать изящный комплимент, но Имоджен остановила его взглядом.
– Ты опоздала, – произнес Майлз после долгого молчания, не в силах осознать, как она выглядит. Разумеется, смотрелась Имоджен великолепно. Жаль только, что сам он не соответствовал спутнице.
– Двадцать минут вылезала из машины! Это платье создано не для поездок за рулем, а для прогулок в карете!
– И уж точно не для вождения «мини». – Эдриан улыбнулся и напомнил себе о необходимости смотреть только ей в лицо и никуда больше.
– Что с тобой? – Грей показала на синяк вокруг глаза.
– Наткнулся на дверь, – равнодушно ответил Эдриан, отвернулся и двинулся вверх по лестнице.
– С чего начнем? – Она спокойно приняла его ложь и, стараясь не отставать, поспешила следом.
– Предлагаю разделиться, быстро осмотреть территорию и приступить к делу. Я попытаюсь снова проникнуть в кабинет старика, а ты отвлекай его, чтобы не вздумал туда сунуться. – Эдриан остановился на верхней ступеньке и прошептал ей на ухо: – А если увидишь начальника, сразу найди меня. Сама с ним не заговаривай. Прежде надо выясить, что к чему. Не нравится мне все это.
– Не волнуйся за меня, Майли, не пропаду.
Грей натянуто улыбнулась, а Эдриан вспомнил тот жуткий день, когда впервые услышал эти слова и увидел шрам. Он похлопал ее по плечу: Грей явно нервничала.
