– А ты видел? Или, может, Радей видел? Нет, братцы, не пойман – не вор!
– Пока его за руку поймаешь – он весь Рядок сожрет!
– А я говорю – не он это! – кузнец в сердцах кинул шапку под ноги, – и попробуй, убеди меня в обратном. Пока не убедишь – не поверю.
– Лыко-мочало, начинай сначала! – плюнул Некрас и полез на телегу. Староста привстал, надеясь его остановить, но потом передумал и сел обратно, – все уже сказано двадцать раз. Он в лес ночью ходил? Ходил. С девками в бане был? Был. С егерями боярскими оборотня ловил? Ловил. Шапку не носит и в церковь не ходит. Что еще надо?
– Тебе сказали, что надо, – ответил кузнец, – доказать, что он оборотень. Никто не видел, чтоб он волком перекидывался. Вот когда увижу своими глазами, тогда и поверю.
– Такой он дурак, при всем честном народе волком делаться! – расхохотался Некрас.
– Тебе же сказали, как человека от оборотня отличить можно, – неожиданно встрял Радей, который стоял чуть в стороне, но тоже недалеко от телеги, – ножом в сердце ударить. Если оборотень он – то в волка перекинется.
Площадь зашумела в ответ, и кто-то из толпы выкрикнул.
– А если не оборотень? А если не перекинется?
– Действительно, – пробормотал Нечай, – а если не перекинется?
Мишата в один миг запрыгнул на телегу и плечом потеснил Некраса.
– Вот что, люди добрые! – он посмотрел на площадь исподлобья и сжал кулаки, – Только троньте! Радей точно жив не будет, это я вам обещаю!
– А при чем тут Радей-то? – крикнул его сын и, оставив Нечая, начал проталкиваться к телеге, – Радей-то причем?
Мишата глянул по сторонам и встретился глазами с Нечаем, смутился и опустил голову. Радеев сын тоже собрался влезть на телегу, но тут с места поднялся староста и рявкнул:
– А ну слезайте все отсюда. Я буду говорить. Устроили тут толкотню.
Мишата нехотя спрыгнул вниз и подошел к Нечаю, которого уже заметили в толпе – по площади прошел ропот, который долго не смолкал.
– Спасибо, братишка, – Нечай почему-то побоялся посмотреть ему в глаза и чувствовал странную неловкость.
– Не вздумай тут свои дурацкие шутки шутить, – проворчал Мишата, – не зли людей. Некрас – не Афонька. Полтора часа копья ломаем, из пустого в порожнее…
– Чего сразу меня не позвал?
– Хотели сначала без тебя.
– Мама Радеевых ухватом встретила…
– Тихо, я сказал! – выкрикнул староста со злостью, – слушайте. Проверим, оборотень Нечай Бондарев или нет. Если оборотень – дальше будем думать. Если нет – не о чем и говорить.
– А чего там дальше думать? – крикнул кто-то, – проткнуть колом осиновым – и делу конец.
– Там тоже есть о чем подумать, – староста повернул голову на голос, – сказал же гробовщик – не оборотень Микулу убил. Но я так думаю, Нечай никакой не оборотень, и хочу, чтоб все в этом убедились.
– И как проверять будем? – насмешливо спросили из толпы.
– Кипятком его полить, он в волка и перекинется! – весело крикнули с другого конца.
– Точно! – всерьез подхватили сыны Радея, – кипятком полить! Никто не выдержит.
– Я так и знал… – хмыкнул Нечай.
Откуда ни возьмись, перед телегой появился Афонька и тоже запросил слова. Староста протянул ему руку и помог неуклюжему батюшке взобраться наверх.
– Люди добрые православные христиане! – начал поп нараспев, словно собирался просить Христа ради, – Господь заповедал нам любить ближнего своего, как самого себя, и относиться к другим так, как ты хотел бы, чтоб относились к тебе! Поливать живого человека кипятком Господь нам бы не посоветовал. И если человек – оборотень, то значит это, что в него вселился нечистый дух. Я вам расскажу притчу о человеке, одержимом бесами, с которым встретился Иисус…
«Иисус» Афонька нарочно произносил нараспев, помнил, наверно, как драли в монастырской школе за «Исуса[13]». Нечай успел замерзнуть, пока поп рассказал притчу до конца, расцветив ее никому не известными подробностями. Христос бился с бесами, как Иван-царевич с Кощеевой смертью на конце иглы. Бесы вселялись в табун коней, в стаю уток, в щук, в зайцев, разбегались по палестинским лесам, ныряли в холодные, темные омуты озер земли Израилевой, пока, наконец, не стали свиньями, которых Иисус поочередно сбрасывал в пропасть со словами: «Во имя отца, сына и святаго духа». Нечай впервые пожалел, что никогда не ходил на Афонькины проповеди. Сход слушал попа, затаив дыхание.
– И когда последняя свинья разбилась об острые камни, Иисус взял за руку человека, в котором раньше обитали нечистые духи, и сказал: «Вот, милый человек, теперь молись почаще, не греши, соблюдай мои заповеди, постись, как положено и не забывай ходить в церковь. И тогда никакие бесы тебе не страшны».
Нечай нашел эту историю необыкновенно поучительной. Жаль, ее не слышал батюшка Благочинный.
– Какой человек был! – крякнул Мишата, – всех любил, всем помогал! Нет, Нечай, я тебя не понимаю…
– Мишата… – осторожно начал Нечай, но вовремя остановился: пусть. Пусть верит в Афонькины сказки. Хорошая сказка получилась, и рассказчик Афонька хороший.
– Вот и нам во всем надо брать с Иисуса пример, – подвел итог отец Афанасий, – не кипятком поливать, а бороться с нечистыми духами.