— Господин Брюхов, я не возражал ни словом, когда вы, несомненно с подачи ваших коллег, начали устраивать мне проверки. Более того, я принимал их как должное. Не дурак, понимаю, что постороннего человека в любой компании будут проверять на вшивость, — глухим, бесстрастным голосом проговорил собеседник Брюхова. — И за прошедшее время я ни разу не просил и не требовал рассказать мне об итогах этих проверок. Но последний эпизод нанес мне вред, которого не простит ни один одаренный. Передайте клубу мой отказ от участия в их междусобойчике.
— Кирилл, это не была проверка! — выпалил бывший полковник. — О том, что ты все это время находился в управлении Преображенского приказа, я узнал только сегодня утром. А уж то, что тебя держали в карцере, — вообще вне моего понимания.
— И кавалерия из-за холмов тоже не была частью проверки, да? — криво ухмыльнулся молодой человек, только взгляд его был совсем невеселым.
— Именно, Кирилл, — покачал головой Брюхов. — В ситуации с нападением на тебя дома имела место накладка. Группу наблюдения заменили вчера утром. Срочное задание. В результате им на смену вышли две оперативные команды… скажем так, бывшие не в курсе дела. Им дали короткий приказ: наблюдать, в случае нештатной ситуации пресечь…
— Я бы вам поверил, если бы один из приказных, тот самый, что меня выпустил, не вручил мне визитную карточку Прутнева. — Кирилл отвел безразличный взгляд в сторону, и Эфир опять дрогнул. Полковник выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Кажется, его собеседник совсем не так спокоен, как хочет казаться… но додумать эту мысль ему не удалось: бывший Громов сбил. — Считаете, что при имеющихся фактах я еще могу верить вашим утверждениям о непричастности клуба к моим неприятностям с Преображенским приказом?
— Не понимаю. — Брюхов опустился в свое монументальное кресло и озадаченно потер рукой лоб. — Я совершенно точно знаю, что никто ничего подобного не планировал…
— Это уже ваши собственные заморочки. Меня они не касаются. Всего хорошего, господин Брюхов. Надеюсь, больше ни ваших коллег, ни вас я не увижу. — Попрощавшись коротким кивком, Кирилл развернулся и вышел из кабинета, увлекая за собой грозовую тучу напряженного до предела Эфира.
Бывший гвардии полковник молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. У него только что появились очень большие проблемы… и нужно было хорошенько подумать, прежде чем браться за их решение. А еще переговорить кое с кем из клуба на тему своеволия и головотяпства приказных. Но прежде…
— Таня, Настя, зайдите! — Раздавшийся по громкой связи голос заставил сестер переглянуться. Кажется, папа не в духе.
— Думаешь, это из-за нашего вундеркинда? — поинтересовалась Татьяна.
— А из-за кого? Он когда очнулся, чуть душу из меня не вытряс… — поежилась Настя и неожиданно призналась: — Я ошиблась. Не надо было его парализатором глушить… Но от Кирилла, когда он пришел, так жутью несло, что я просто перепугалась.
— Ой, ладно тебе. Не может быть все так плохо, — ободряюще подмигнула Татьяна. — Ну, приложила ты его газом, и что?
— Хм… Что? Боюсь, теперь он с нами вообще работать не захочет. Прикрыть от атаки его не смогли, хоть и обещали, а потом еще и на сутки в камеру законопатили. И ладно бы, оно, может, все и обошлось бы, да вот только когда Кирилл явился разобраться в происходящем, я его еще и газом траванула. Как, тянет это на честное сотрудничество? — грустно вздохнула Настя.
— Подожди, а разве в камеру его мы запихнули? — удивилась сестра.
— Нет, конечно, но попробуй это докажи, — развела руками Настя, поднимаясь с кресла и направляясь к кабинету отца.
— А чего тут пробовать? Найти того, кто это придумал, да и представить его Кириллу перевязанным подарочной ленточкой, — пожала плечами Татьяна.
Сестра споткнулась и, замерев на месте, окинула Таню изучающим взглядом.
— Ленточка… да. Надо проверить. Не факт, конечно, но… ищи, кому выгодно…
— Имеешь в виду конкурентов на руку и сердце Бестужевой? — медленно проговорила Татьяна.
Сестра в ответ только коротко кивнула.
