Не слушая, они дотащили его до двери. Бегемотиха бесцеремонно залезла к нему в карман и достала связку ключей.
– Что вы делаете! – преодолевая гул в голове, вскричал Эриксон. – Как вы смеете!
– Я не позволю! – вторил ему Макс Пратке. – Никому не позволю!
– Иди домой, Макс, – прикрикнула на него Бернике. – Пойдём, я отведу тебя.
Она взяла старика за руку, потащила к его квартире. Тут же тихонько исчезла Мередит Рё – метнулась по лестнице вверх, к себе, пока домовладелица не видела её, увлечённая борьбой с упиравшимся Пратке. Кажется, прачка и мысли не допускала войти в вертеп Якоба Скуле, где он может вольготно избивать её и даже убить.
– Я не пойду к нему, – Йохан отпустил руку Эриксона. – У него там воняет хуже чем в сортире.
– Иди пока внизу посиди вместо меня, – велела ему Винардсон.
Не слушая возражений Эриксона, она подобрала нужный ключ, открыла дверь и, легко преодолевая своей массой его вялое сопротивление, втащила инженера в прихожую.
– Ф-фу-у! – скривилась, закрыв за собой дверь. – Что же вы тут делали-то? Игунак?
– Что? – уставился на неё Эриксон.
Она не ответила, усадила его на табурет в кухне и пошла в гостиную.
– Хоть бы окно открыл, – услышал он её ворчание.
Рванулся с места и вошёл следом за Бегемотихой в гостиную.
– Что ж так смердит-то? – морщилась она, распахивая окно. Повернулась, озирая комнату. – Где собака зарыта, Якоб? – спросила с усмешкой.
«Дверь она специально не закрыла, – подумал он. – Чтобы на её зов могли пожаловать остальные и засвидетельствовать обнаружение трупа».
Он вернулся на кухню, открыл ящик стола, взял первый попавшийся нож. В прихожей закрыл дверь на замок. Прошёл обратно в гостиную.
Магда Винардсон стояла у раскрытого шкафа и, подбоченившись, смотрела на труп. Носились вокруг неё растревоженные мухи.
– Так-так-так, – пробормотала она, оглянувшись. – Натворил ты, голубчик, делов.
Эриксон, держа нож наизготовку, сделал шаг к ней.
– Ты это брось, Якоб, – спокойно предупредила она. – Я тебя в окно выброшу. Забыл, как прошлый раз мы с тобой возились?
Не отвечая, он сделал ещё шаг.
Бегемотиха быстро отступила, схватила банкетку, легко подняла, замахнулась.
– Ну, давай, подходи, – усмехнулась она.
Эриксон остановился. Дело приняло неожиданный поворот, к которому он не был готов. Вряд ли эта гром-баба остановится перед тем, чтобы проломить ему банкеткой голову. Нож был бы плохим подспорьем.
– Ну?.. – консьержка вызывающе кивнула ему. – Что, Якоб? Может, лучше подумаем, как быть теперь?
Эриксон выронил нож, опустился на пол, обхватил голову руками и заплакал.
– Я не убивал, – причитал он. – Ничего у вас не выйдет. Я не убивал.
Магда Винардсон опустила банкетку, уселась на неё, задумчиво глядя на инженера.
– То-то я не помню, чтобы он уходил, – сказала она. – Думала, может отвлеклась пока, поссать вышла или чайку заварить, он и ушёл. Когда ты один вышел, ещё думаю себе, а где же тот? А он – вот он где… Не усмотрела Магда, не усмотрела…
– Я не убивал, – причитал Эриксон. – Будь вы прокляты! Я не сдамся. У вас на меня ничего нет.
– Что ж теперь делать-то? – вздохнула Бегемотиха, не обращая на него внимания. – Я ж ей обещала… Не усмотрела вот…
– Ничего у вас не выйдет, – сказал Эриксон, убирая руки от лица, глядя на фру Винардсон. – Понятно?
– Понятно, понятно, – отмахнулась консьержка. – Вот что… Надо будет его вынести ночью… Только – куда?
– Что вы имеете в виду? – опешил Эриксон от неожиданности.
– Что имею, то и введу, как говорил в таких случаях один мой кабальеро, – усмехнулась Бегемотиха. – Жмурика, говорю, убрать надо куда-то. Ночью унести подальше, на Фюлькевейен, что ли, там редко кто ходит, а по ночам – хоть глаз коли. И колодцы есть, можно в колодец бросить.
– Вы это серьёзно? – не верил Эриксон.
– Да уж какие тут шутки нынче, – вздохнула консьержка, с грустью глядя на него. – Наделал ты делов, дурья твоя башка, ну наделал…
– Я не убивал, – замотал головой Эриксон.
– Ты вот что, – она хлопнула ладонями по коленям, поднялась, – ты сейчас ложись и спи. Окно ещё в спальне открой тоже. До ночи спи. А я буду, если что, говорить, что ты ушёл и не возвращался пока. Лишь бы полиция не прикатила, у них на тебя, похоже, что-то есть, или чуют просто… Ну а ночью мы его утащим. Будет всё шито-крыто… Ох, господи, во что же я лезу-то!
Бегемотиха покачала головой, пошла к выходу.
Когда проходила мимо, сидящий на полу Эриксон схватил брошенный нож, одним рывком поднялся, вцепился в рукав её кофты, потянул, поворачивая Бегемотиху лицом к себе. Но не успел он взмахнуть ножом, как она мощным толчком в грудь отбросила его. Роняя своё оружие, он ударился затылком о стену, сполз по ней на пол.
– Дурак! – с досадой выпалила Винардсон. – Вот же дурак-то. Я тебе сказала, не дрыгайся. Спать иди.
И ушла в прихожую. Через минуту Эриксон услышал, как с громким стуком закрылась за ней дверь.
