— А Карабаса, видали? — ребята тут же переключились на обсуждение линейки. — А все наш классный придумал!
— Придумали мы с Ниной Валентиновной, да только вдвоем такое сделать невозможно. А вот всем вместе вполне по плечу, — снова повторил я.
— Егор Александрович, — нетерпеливо обратилась ко мне Лена. — Скажите, а еще такие мероприятья будут?
— Обязательно, Лена, почему спрашиваешь? Тебе понравилось?
— Ленке перед родителями выпендриваться понравилось, — со смехом ляпнул кто-то из моих парней.
— Лена не выделывалась, как ты изволил заметить, — сурово отметил я. — Лена и Паша — ведущие. Их задача развлекать зрителя, управлять зрителем и настроением зала.
— У нас и зала-то нет, — хмыкнул Петр Савельев.
— Совершенно неважно, как выглядят подмостки, на которые выходит артист. Главное, он должен чувствовать своего зрителя, вести его туда, куда необходимо. Играть на струнах его души, как на пианино.
— Так у пианино нет струн, — пробасил Горка Волков.
— Ошибаешься! — торжествующе выдала Верещагина. — Есть! Только они внутри!
— Па-а-думаешь! — буркнул Горка. — Один раз выступила и уже все, нос задрала!
— Все верно, Лена. У человека, Егор, тоже нет струн в прямом понимании этого слова. Но у каждого из нас есть сердце, и оно реагирует на боль и страх, на радость и счастье, когда что-то или кто-то задевают струны нашей души и нашего сердца.
Ребята притихли, слушая мои слова. Лена порозовела от удовольствия, глаза девушки блестели, ученица не отводила от меня взгляд.
Я вглядывался в лица своих выпускников, видел искреннюю радость, отголоски сомнений, недоверие, смех в глазах, толику зависти, которая исчезала под натиском задумчивости. Никто из ребят не остался равнодушным. Меня это порадовало.
Хотелось бы сказать, что с этого момента жизнь нашего класс покатилась по ровной гладкой широкой дороге к самому последнему звонку. Без ссор и эксцессов. Но я прекрасно понимал: не бывает так, чтобы раз и сразу в дамки, чтобы новый учитель с первых дней заработал столько авторитета, когда любое его слово становится законом.
Уверен, нам еще предстоят и споры, и ссоры, и много непонимания. Но одно знаю точно: десятый класс вовсе не хулиганы, как о них отзывалась завуч. Нормальные хорошие ребята, отзывчивые, в меру колючие, со своими страхами и переживаниями. Осталось найти к каждому ключик, чтобы заглянуть в души, и можно строить новый мир.
— Егор Александрович, а…
Договорить Сережа, внук Митрича не успел, раздался звонок. Ребята засобирались, вопрос Беспалова так и не прозвучал.
— До свидания, ребята. До завтра, — попрощался я.
Класс в разнобой ответил: «До свидания!». Парни и девочки похватали свои сумки и неспешно, как взрослые, покинули кабинет. На пороге Лена Верещагина обернулась, хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Ну и ладно, будет еще время, поговорим.
Я с удовольствием уселся за учительский стол перевести дух. Все три урока, общаясь с учениками, я стоял, или ходил по классу. Привычка у меня такая, двигаться в процессе урока.
Откинувшись на спинку стула, я уже представлял, как вернусь домой, приму душ, нажарю картошечки с луком, настрогаю салат из остатков овощей, запью все это дело литром молока и закушу вкусным домашним хлебом. Добрые соседки продолжали подкармливать меня домашними вкусностями.
Пирожки… Точно, у меня остались пирожки! Я зажмурился от предвкушения, в животе заурчало, с утра не успел позавтракать, а дальше все завертелось с такой скоростью, что стало не до еды.
А еще дома остался хлебушек, который испекла Степанида Михайловна. Краюхой так вкусно вымакивать юшку из салата… Живот заурчал с новой силой, требуя немедленно закинуться едой. И холодное молоко на десерт.
«Красота! Живём, Егор!» — подумал с удовольствием, поднялся, закрыл распахнутые настежь окна, поправил стулья, окинул взглядом класс, еще раз довольно улыбнулся прожитому первому школьному дню, закрыл кабинет и спустился на первый этаж.
— Вот вы-то мне и нужны, Егор Александрович! — воскликнул Свиридов, — зайдите ко мне, прошу.
Директор развернулся и нырнул в приёмную, я пошел следом. Надеюсь, очередные высокие гости не нагрянули? Все оказалось намного проще.
— Егор Александрович, сегодня в клубе танцы. Надеюсь, вы понимаете? — Юрий Ильич посмотрел на меня с надеждой.
— Если честно, то не очень, — ответил искренне.
— Сегодня вы дежурный учитель. Обычно в клубе танцы по пятницам и субботам. Сегодня как раз пятница, к тому же первое сентября, — директор выделил голосом слово «пятница», видя, что я не понимаю, пояснил. — Мы с Зоей Аркадьевной посоветовались… и решили, надобно подежурить в клубе, как бы чего не вышло. В такой день туда и наши с вами школьники пойдут. Пятница… кое-кто в селе не воздержан на… — директор замялся. — И ваш десятый тоже, я в этом уверен.
— Мой десятый не воздержан на алкоголь? — удивился я.
— Что вы, что вы! — Юрий Ильич буквально замахал руками. — Не замечены. И все-таки я попрошу вас присоединиться к нам с завучем. Вас и Нину Валентиновну. Григорий Степанович тоже дежурит, — добавил Свиридов после короткой паузы.
